что мне не хочется отговариваться. А поехать… впрочем, я снова начинаю ныть, прости. Хватит.
Рихмер.
Глава 5
Как и предсказывал Рамон, армия стояла лагерем до конца недели. Женщины в окрестных деревнях попрятались по подполам, да и скотину рачительные хозяева свели в лес, от греха подальше. Мало ли что надумают господа, всех развлечений у которых — охота, да ежевечерние попойки? И без того озимые потравили, жди теперь урожая.
Когда войско, наконец, тронулось, Эдгар обрадовался. Сам он не любил хмельного, и охоту не жаловал, так что отказываться от постоянных настойчивых приглашений становилось утомительным.
Самым странным было то, что Эдгар отнюдь не замечал всеобщей любви к себе, и подобная настойчивость казалась ему непонятной. Возможно, причина была в том, что юноша слишком уж нарочито пренебрегал общепринятыми забавами.
Услышав об этом. Рамон рассмеялся — мол, что ты запоешь на корабле, оказавшись среди нескольких сотен человек, которым ну совершенно нечем заняться. Эдгар вздохнул и ничего не ответил.
Армия бесконечной змеей ползла по дороге. Рамон откровенно скучал, изредка ворча, что со своими людьми и без обоза проделал бы этот путь в два раза быстрее. Эдгар, почти не покидавший столицы, разглядывал окрестности. За годы, прожитые в городе он успел привыкнуть к узким покрытым брусчаткой улочкам, нависающим над головой стенам домов и вечному людскому гулу."
"Шума и гомона хватало и сейчас, но юноша привык к нему, как когда-то привык к бесконечному гвалту студиозусов в университетских коридорах.
Труднее оказалось привыкнуть к прозрачному весеннему небу, которое в городе дробилось на полоски по ширине проулков и к простиравшимся до горизонта, где виднелась череда холмов, лугам. Над кустами полыни носились стрекозы с радужными крыльями, а где-то чуть дальше стрекотали кузнечики, да так громко, что, казалось, заглушали людские голоса. По левую руку медленно катилась река. Над величавой водой, заросшей листьями кувшинок, стремительно носились ласточки, чьи гнезда дырявили высокий берег по ту сторону.
Довольно быстро Эдгар научился не слышать мерный топот копыт и солдатскую разговоры, и тогда вокруг оставалось только небо, река и холмы, что стоят века и простоят еще столько же и после того, как время напрочь сотрет память о людях.
Войско двигалось медленно, так что даже непривычный к верховым поездкам Эдгар не чувствовал в конце дня той одуряющей усталости, которая бывает после долгих переходов.
