Хуже всего оказалось то, что уединиться на корабле было невозможно, и волей-неволей Эдгару приходилось слушать нестройное пение, цветистую ругань, а периодически и наблюдать за драками… Однажды он попытался вмешаться, мол, воинам нечего делить и лучше бы приберечь пыл для язычников. Синяк под глазом довольно быстро привел ученого в чувство, отбив желание лезть не в свое дело. Рамон принес с палубы ведро ледяной забортной воды, и они вместе долго возились с примочками. Ткань моментально грелась, Эдгар шипел, Рамон хохотал — мол, нашел место и время читать проповеди.
— Но ведь это неправильно. — Не выдержал ученый. — Разве пристало благородным рыцарям вести себя, точно подвыпившим подмастерьям?
Рамон расхохотался еще пуще:
— Братишка, в какой башне слоновой кости тебя воспитывали? Что, студиозусы не бьют друг другу морды, предварительно надравшись как следует?
— Ну…
— Так если будущие светила церкви могут вести себя таки образом, то почему это не пристало рыцарям? Или ты хочешь сказать, что кодекс поведения отцов церкви менее строг, нежели воинский?
Эдгар не нашелся, что ответить, и решил сменить тему.
— Щиплется…
— Ничего, быстрее сойдет.
— Да плевать, не девка ведь. Нашел с чем возиться.
— Явишься ко двору с битой мордой, сплетен не оберешься.
— Кому я там сдался?
Рамон в который раз выжал тряпицу.
— Не скажи. Так далеко от дома каждый новый человек — событие.
— Так вон их, новых, пять кораблей плывет.
Воин вздохнул.
— Не пойму, то ли ты в самом деле дитя малое, то ли притворяешься.
— О чем ты?
— Ты едешь учить невесту герцога. Полновластного хозяина новых земель, раздающего лены. Брата короля — но это мелочи. Тебя не оставили бы без внимания, даже если бы ты был безродным подмастерьем.
— Так я и есть безродный…
— Да ну? Матушка не успела вдолбить тебе генеалогию? Мы с королями в родстве были — пока пра-пра… не тем будь помянут, проклятье не заработал.
— Я ублюдок, забыл?
— Ну да. Только в глазах всех это делает тебя еще более привлекательным объектом для сплетен.
Эдгар, я знаю о чем говорю — в конце концов я вырос среди этих людей. Я жил в доме герцога восемь лет.
Эдгар помолчал.
— Признаться, я уже начинаю жалеть, что согласился."
"— Полагаю, так или иначе, тебе бы не оставили выбора. — Пожал плечами Рамон. — С другой стороны, может хоть так ты научишься просчитывать последствия своих поступков. А то старше меня, а ведешь себя не хуже Хлодия, право слово. У того одни героические баллады в голове, у тебя — святое писание.
