Лия кивнула.
— Вот и славно. Договорились, наконец. — Влез Рамон. — Вон там есть корчма — и если я сейчас не поем, то точно кого-нибудь покусаю. Книжники, тоже мне.
— Брось — Лия толкнула его локотком в бок — Просто ты все это слышишь… в какой раз?
— Не знаю. Но не в первый. Погоди, в отместку я попрошу брата рассказать тебе священное писание, будешь знать. Раза три.
— Сам же первый и заснешь — фыркнул Эдгар. — Безбожник.
— Фанатик!
— Мне подождать, пока вы подеретесь, или все же войдем, и закажем поесть? — поинтересовалась девушка.
— Ну вот, не дали подраться. — Вздохнул Рамон. — Воистину, все зло от женщин."
"Эдгар искренне надеялся, что брат забудет о приглашении на охоту. Или хотя бы поедет один. Мало ли, что звали двоих — понятно же, кого хотят видеть, а кого пригласили лишь из вежливости. Самого ученого уже порядком утомили новые впечатления, хотелось хотя бы день не вылезать из комнаты во дворце, а еще лучше ввалиться в дом Рамона и ничего не делать. Совсем ничего. «Думать» Эдгар за дело не считал.
Но, похоже, Рамона желания брата не слишком-то волновали — потому что он не поленился с вечера прислать Хлодия с напоминанием — мол, заедет перед рассветом, прихватив коня для Эдгара, пусть будет готов и выйдет. Чужого не пустят во дворец в потемках.
Приди Рамон сам, Эдгар бы попытался поспорить — но Хлодий и записка простора для споров не оставляли. К тому же, ученый крепко подозревал, что откажись он — и неугомонный братец найдет способ пробраться во дворец и вытащить родича за шкирку, точно нашкодившего кутенка.
Так что на следующее утро он стоял у дворцовой ограды, ежась от предрассветного холода и проклиная все на свете. Довольная мина Рамона радости не прибавила.
— Вот скажи, на кой ляд тебе сдалось меня выгуливать. — Проворчал Эдгар, взбираясь в седло.
— Это не мне сдалось. Надо, чтобы тебя запомнили и приняли. Я не смогу опекать тебя всю жизнь.
— И как это столько лет прожил без такой заботы?
— Сам удивляюсь — хмыкнул Рамон. — Поехали.
— Пойми, я не светский человек.
Все, чего я хочу — заниматься наукой. Проповедовать. А не играть в эти ваши игры.
Рамон придержал коня, поравнялся с братом.
— Раньше надо было думать. Независимо от того, был ли выбор, когда ты соглашался на эту авантюру — сейчас его нет. Либо ты в свете, либо изгой. Когда все это кончится — вернешься в столицу, засядешь в башню из слоновой кости и хоть до конца жизни носа оттуда не высунешь. Может, я успею проводить тебя, может нет, судьбе виднее.
