— Герцог решил встретить их в поле, чтобы не допустить осады.
— Ты считаешь, это правильно?
Эдгар полагал себя начитанными знал немало о сражениях прошлого. Но одно дело читать, другое — решать самому.
— Признаться, я плохой полководец, два десятка рыцарей, моих вассалов — пожалуй, предел возможностей. Поэтому — не знаю."
"— Сюзерен всегда прав, даже если он ошибается. — Пробормотал Эдгар.
— Да. Потому что сознание того, что твой господин ошибся, а ты был прав, не спасет никого. Поэтому лучше бы ему оказаться правым, а нам — молиться, чтобы так и случилось.
— А если нет?
Рамон пожал плечами.
— Многие готовятся спешно отправлять семьи назад, если что. Приказать тебе я не могу… могу попросить. Если вместо нас вернутся дурные вести — найди место на корабле, сколько бы оно не стоило. Деньги у тебя должны оставаться… впрочем, я оставлю, когда отсюда побегут, место на корабле станет золотым. Я попросил Амикама, чтобы когда будут убираться, помогли и тебе, но сам понимаешь, прежде всего он будет заботиться о своей семье.
— Ты забыл только одно — спросить меня.
— А что я сейчас делаю?
Эдгар вздохнул. Бесполезно. Значит, нужно спросить о другом.
— Кто-то из священников идет с армией?
— Конечно.
— Тогда я с ними.
Рамон поставил кубок, смерил брата взглядом.
— Любопытство — не лучшее качество.
— Пошел ты… — Был бы на месте брата кто-то другой, Эдгар бы ударил — и плевать на последствия. — Я мужчина. И я не буду отсиживаться за стенами, и ждать, спасут мою шкуру или придется уносить ноги.
Руки тряслись, и кубок пришлось поставить, чтобы не расплескать. Да и очень хотелось запустить им со всей дури в ближайшую стену, чтобы грохнуло как следует.
— Ты разделишь судьбу господина, прав он или нет — потому что клялся ему в верности. Ты не можешь выбрать. Я — могу. И я выбираю судьбу тех, кто пытается защитить меня, уж прости за то, как это звучит. Кроме меча есть еще слово. И души, нуждающиеся в молитве и утешении. Впрочем… думаю на крайний случай меч у тебя найдется.
Пока я не рукоположен, господь простит.
— Дурак.
— Какой уж уродился. — Эдгар подумал, что если бы взгляды в самом деле могли метать молнии, дом бы уже пылал. Причем неизвестно, от чьего именно взгляда.
— Спроси у отца Сигирика. — сдался, наконец, Рамон. — Он идет со своими. Меч найдется.
Отец Сигирик не возражал, и на следующее утро Эдгар вместе со священниками стоял на холме у герцогского шатра. У подножья разворачивалась армия, ржали кони, трепетали стяги.
