Рыцарь огляделся. Где-то здесь двое его людей. Точнее, тела его людей. Красное с серебром должно быть заметно посреди развороченной копытами травы. Так и есть. Рамон опустился на колени, закрыл мертвому глаза. Кивнул своим — те положили тело поперек седла бродившей поодаль лошади. Потом подобрали второго погибшего. Рамон вернулся в седло, послал коня вперед неспешным шагом. Внутри было пусто — как всегда после боя. Потом придет скорбь по погибшим, и сожаление — не уберег, не успел, навалится усталость… Но все это будет потом.
Когда появятся силы чувствовать хоть что-то.
— Пойдем, сын мой. — Сигирик протянул суму. — Воины свое дело сделали, теперь наша очередь.
Эдгар кивнул — расспрашивать не хотелось — и послушно последовал за священником.
В старых миниатюрах поле боя рисовали сплошь покрытым телами. В жизни все оказалось не так — но не менее страшно. Взрытая копытами, перемешанная с землей трава. Кровь — вовсе не алая, а густого вишневого цвета. И люди. Много людей. Кто-то еще шевелился, кто-то уже не дышал.
Они с Сигириком ходили по полю, и священник, не гнушаясь, собственноручно касался шеи каждого, проверяя, жив ли. Спокойно, не кривясь и не бледнея перевязывал раны, доставая бинты из той самой сумки, что подал Эдгару. Принимал исповедь у тех, кто еще мог говорить и разрешал от грехов бесчувственных.
— Грех убийства и смерть без покаяния. — Негромко произнес Сигирик, когда они шли от одного тела к другому. — И все же я верю, что господь не допустит вечных мук для тех, что защищают нас с оружием в руках.
Тем не менее, поскольку пути его неисповедимы, будем делать то, что должно. А Он рассудит.
Они снова остановились. Лежащий был в сознании, придерживал руками живот. С каждым вдохом из раны выпучивалось что-то мягкое, красно-сизое, шевелящееся. Раненый заправлял это обратно, но через миг все повторялось. Сигирик достал бинты.
— Не надо. — Человек облизнул сухие губы. — Все равно. Исповедуй, отче.
Эдгар шагнул в сторону, чтобы не слышать. Наконец, священник поднялся.
— Пойдем.
— Погоди. — Раненый в очередной раз попытался заправить внутренности. — Ты носишь меч. Помоги."
"Эдгар замер, не понимая, не желая понимать, что от него хотят.
— Все равно… — повторил раненый. — Я могу сам… грех на душу не хочу. Помоги.
Эдгар затряс головой, беспомощно посмотрел на Сигирика.
— Выбирай сам, сын мой. — Сказал тот. — Я не могу решить за тебя.
Взял из рук ученого сумку и побрел к следующему телу. Эдгар шагнул было вслед. Остановился.
