Двурогий. Попаданец к Александру Македонскому

На место Алексея заступил бы начальник первой дюжины, как было заведено в войске Александра в походах. Уже потом, по возвращении, полководец мог назначить другого лохага, авторитетней, или оставить временного, переведя в постоянного. Впрочем, чужая голова – потемки.

Эниэл явно не ожидал, что Алексей заявится живым и здоровым в сопровождении воинов и танцовщицы. Испугался, понял: не удалось покушение и расплата будет скорой.

– Что натворила эта негодница? – вскричал тиран.

Ну да, захотел перевести стрелки на рабыню.

– Взять его и связать!

Двое воинов кинулись к тирану, повалили, связали руки за спиной. На помощь Эниэлу кинулся было телохранитель, но напоролся животом на меч гоплита. Упал, обливаясь кровью. Остальные слуги замерли как статуи.

– Вы двое! Занять место у входа. Если кто попробует войти – задерживать. Не церемониться, кто сопротивляться будет – связывать, а за оружие возьмется – убивать на месте! Остальные с пленником – за мной!

Алексей направился к городской площади. Обычно на ней глашатай выкрикивал распоряжения тирана.

– Слушайте, достопочтенные жители славного города. Ваш тиран совершил гнусное преступление – пытался отравить меня, подослав рабыню. Я со своими воинами, исполняя приказ Великого Александра, подошел к городу. Но не осадил, не убил ни одного горожанина, никто не умер от голода.

Несколько секунд тишины, потом раздались крики:

– Где доказательства?

– Танцовщица, встань рядом!

Воины помогли связанной девушке подняться на возвышение. Она тряслась – от всеобщего внимания, от испуга за жизнь.

– Говори, – приказал Алексей.

Слезы полились ручьем.

– Кто приказал тебе подсыпать яд в вино? – стал задавать наводящие вопросы Алексей.

– Хозяин, – едва слышно сказала рабыня.

– Кто он, назови имя!

Хоть и негромко сказано, но тишина была полной, слова услышали. Люди ахнули, стали обсуждать.

– Поставьте сюда Эниэла! – приказал воинам Алексей.

– Я не виноват, не приказывал никого отравить!

– Она сама выдумала? Где взяла яд? Сама пошла ко мне в лагерь?

– Я направил, – едва слышно сказал Эниэл.

Тиран утратил свою гордую осанку и величественный вид. Сгорбился, побледнел. Горожане не на его стороне.