Двурогий. Попаданец к Александру Македонскому

В общем, устроили себе один день отдыха – беззаботного, легкого, сытного. Перикл многозначительно сказал:

– Каждый бы день так!

– Надоест быстро! – возразил Алексей. – Вот попомни мои слова. Вернешься домой, первый месяц наслаждаться покоем будешь, общением с детьми, женой. По родне пройдешься с подарками, как без этого? На втором-третьем месяце заскучаешь. Воину стычки нужны, чтобы кровь кипела, чтобы трясло от азарта. Бой – это всегда состязание, борьба за жизнь. И дома тебе покажется однообразно, уныло. Либо начнешь пить да драться, чтобы пар выпустить.

– Не верю. Да с такими деньгами я дом куплю, обязательно с большим садом. Оливы выращивать буду, смоковницу. Сад, он большого труда требует, когда мне будет скучать? А знаешь что, приезжай ко мне проведать, а лучше дом в одном городе купи. Ты ведь говорил, что у тебя семьи нет. Так какая тебе разница, где жить – в Афинах, Фивах или Коринфе? Греция – земля, которую любят боги! Там растет все и климат приятный, не то что в Персии.

Чувствовалось, что Перикл любит свою страну. Причем раньше он так горячо не говорил. То ли денег не было и перспективы были туманные, то ли забрезжили новые возможности. Теперь бы остаться в живых и вернуться на родину с деньгами.

– Ты от семьи когда весточку получал? – спросил Алексей.

Видимо, наступил на больную мозоль. Перикл понурился, помолчал.

– Как перебрались через пролив кораблями, так и не получал. Я грамотой владею, писать и считать могу, а жена и дети не обучены.

– Прибавь по восемь. Уже юноши, отцовской руки требуют и пригляда.

– Боюсь, не узнают при встрече.

Алексей посочувствовал. Пока им с Натальей Господь не дал прибавление в семействе. А уже хотелось наследника. Он и против девочки не возражал бы, но те всегда в подчиненном положении. Не они мужа выбирают, а он. И многие решения в семье принимает мужчина. Хорошо, если умен, может ситуацию анализировать, делать выводы.

Вроде они с Периклом друзья-приятели, а по душам разговорились впервые. Чаще о боях, потерях, деньгах, Александре. Разговор разбередил душу. С началом войны как-то образ Натальи потускнел. Знал уже по предыдущим переносам, что вернется в свое время. То есть здесь проходят годы, а в современном мире – считаные часы. Иной раз Наталья не успевает заметить его отсутствия.