Двурогий. Попаданец к Александру Македонскому

Другие умрут в подковерной борьбе. Власть – она человека портит. Власть – болезнь моральная, неизлечимая. Ради нее люди идут на преступления, предают родных.

Причем Алексей решил проявлять активность только на словах. Кивать головой, соглашаться, но ничего не делать реально. На все претензии, если они возникнут, можно ответить: «Не получилось, но я старался. Видимо, богам не понравились мои пожертвования». Этому фактору придавалось большое значение. Известное дело, боги управляют поступками людей.

В один из дней после застолья Архон в приватной беседе сказал:

– Если на днях случится происшествие, не принимай близко к сердцу.

И, что бы тебе ни приказывали вельможи, близкие к трону царя, не исполняй. Делай только вид. Потом поймешь, меня благодарить будешь. Все сделаешь, как я советую, возвысишься.

– Мне бы лучше деньгами.

Алексей перед вельможами всегда старался оставить о себе впечатление как о недалеком служаке, интересы которого дальше денег не шли. Якобы не понял грядущего счастья – более высокий пост.

Это же и гоплиту-новобранцу понятно. Чем выше должность, тем больше возможности обогатиться. К тому же чиновники всех уровней не любят в окружении людей умнее и проницательнее себя. Если кто-то рядом в чем-то превосходит вельможу, он сделает все, чтобы удалить его из поля зрения подальше – в дальний гарнизон, на усмирение бунтовщиков, куда-нибудь в Мараканду, к черту на кулички, откуда весточка с оказией полгода идет. За время отсутствия все забудут о твоем существовании. Способов избавиться от нежелательного человека много: наветы, что якобы вельможа сам слышал, как человек хулил царя, обвинял его в семи смертных грехах; либо можно выкрасть из палатки военачальника пергаменты или глиняные таблички с записями приходов из казны и расходов, а потом устроить проверку и обвинить в растрате. Но самое действенное – обвинить в заговоре против правителя. Тут меры дознания крутые – подвал и палач. Под жестокими пытками почти все ломаются, признаются во всех преступлениях, о которых даже не помышляли.

Алексей предупреждениям внял и в ближайшие дни из лагеря не выходил. Наоборот, сам наблюдал за упражнениями, устраивал совещания с лохагами. Надо, чтобы было как можно больше свидетелей: был в лагере, никуда не отлучался.

И внезапно слух: царь заболел. Алексей сразу понял: вот оно! Александр вечером 29 мая присутствовал на пирушке у Мидия, где царский виночерпий Иолай, подкупленный Архоном, подлил в чашу царя сок из семян чилибухи.