Двурогий. Попаданец к Александру Македонскому

Сейчас народы в подчинении, и воевать не с кем.

Начал размышлять, получилось почти на всю ночь. Алкета, сын Оронта, командир фаланги, вместе со своими пехотинцами далеко, в Киликии, хорош только как исполнитель. Антиген – стратег легкой пехоты, туповат, на интриги не способен. Кстати, сожжен будет живым в 316 году до н. э. по приказу Антигона. Почти всех перебрал. Получалось, наибольшие шансы у Гефестиона, возглавлявшего личную гвардию Александра. Воинов у него немного, но все отборные, опытные. Один гвардеец двоих обычных гоплитов стоит.

Но военачальники и вельможи его сильно недолюбливали. Нет, у него шансов стать сатрапом Персии, тем более сесть на трон, – никаких. Мелеагр, сын Неоптолема, командир фаланги, – вот на кого поставил бы Алексей. Оказалось, не только Алексей пришел к такому выводу. По приказу Пердикки Мелеагр вскоре был убит. Алексей был в легком шоке. Близкой дружбы с Мелеагром он не водил, но полководец ему нравился. Храбр, решений необдуманных не принимает, осторожен, умен, в заговорах замечен не был. Пердикка? Один из старых соратников Александра. Этот вполне может занять трон. Сил для этого хватит, но не усидит, слишком много врагов нажил, причем сильных и при должностях.

И чем дольше размышлял Алексей, тем неустойчивее ему казалось собственное положение. Сильных союзников нет, как и близких друзей. Перикл не в счет, кроме меча, у него ничего нет. Кто придет к власти, займет трон, в первую очередь попытается сместить Алексея. У него реальная военная сила в Вавилоне, ставшем временной столицей империи.

Даже шальная мысль мелькнула. Караул у дворца Архона по приказу Алексея может убить хозяина дворца. И тогда на мечах Алексей вполне может занять трон. Только долго ли усидит? Отравят, как Александра.

Несколько раз вспоминал Библ и Арвад. Был бы там лагерем с лохом, да еще другие города прибрежные прихватил, жил бы припеваючи. Даже мелькала мысль воспользоваться артефактом и перстнем, перенестись в свое время, и гори персидские разборки синим пламенем.

Но останавливался. Неужели он такой слабак? Столкнулся с неопределенностью, трудностями – и сразу домой захотелось, на мягкий диван перед телевизором. Надо с честью выйти из положения, тогда о возврате в свое время думать. Иначе как себя уважать? Каждый человек о себе знает: мерзавец он, предатель, слабак или настоящий мужик. В наше время таких меньшинство, а другие – приспособленцы. Алексей себя старым не считал, едва за тридцать. Но двадцатилетние его удивляли.