В голове билась какая-то мысль, но не могла сформироваться.
Я сделала шаг, ещё шаг и замерла перед хрустальным мостом, не в силах ступить на него. Что-то мешало, а виски сдавило, как в тиски. Вода в озере была тёмной, ветер, настойчиво подталкивающий меня, поднимал лёгкую рябь.
Несмотря на то, что полная луна освещала всё вокруг, мне стало жутко. Тёмная вода пугала меня и казалась не водой, а чем-то более плотным и вязким. Хрустальный мост в холодном лунном свете вызывал дрожь, невзирая на свою красоту.
– Лорианна! – зарычал ветер, устав ждать, пока я решусь, и резкий порыв толкнул меня в спину.
Невольно я сделала несколько шагов вперёд, встав на мост.
И ветер стих. Вокруг всё замерло, тишина стала гнетущей. Спиной я почувствовала, что сзади кто-то есть. Как будто кто-то встал позади меня. На затылке зашевелились волосы от охватившего меня ужаса. Он рассеял тяжёлый дурман, обволакивающий сознание.
Я совсем не удивилась, когда тёплые ладони легли мне на плечи.
– Лори-и-и, – в протяжном выдохе слышалось облегчение.
– Девочка моя…
Наконец я поняла, что меня так тревожило. Узнала голос. Корнелиус! Но было поздно. Если в парке он был шелестящим бестелесным шёпотом, то на мосту обрёл плоть. Я оказалась в ловушке. Сзади – он, а впереди – неизвестность. Если он хотел меня заманить на мост, то сомневаюсь, что мне стоит по нему идти.
Маг нежно притянул меня к своей груди, и спиной я почувствовала тепло, исходящее от его тела.
– Я с ума по тебе схожу! – глухо признался он, зарываясь лицом в мои волосы.
Его руки переместились на мою талию, крепко сжимая меня в объятиях. Хищник поймал свою жертву и наслаждался своим триумфом. В груди всё сдавило, внутренне я съёжилась от страха.
Что же теперь будет? Хотелось успокоить себя, убеждая, что это лишь сон, но подсознательно я понимала, что это нечто большее, чем сон. Слишком всё реально.
– Почему ты убежала? – с мукой спросил он. – Я бы не обидел тебя. Хотел любить, заботиться… одевать в шелка и осыпать драгоценностями. Ты была бы госпожой моего сердца и хозяйкой в моём замке.
«Надо же, – с горечью подумала я, – а раньше он обещал снять для меня домик и навещать, как возникнет желание».
– Вернись ко мне! – страстно заклинал он, осыпая поцелуями моё ушко. – Прости, если обидел или напугал.
Обидел? Напугал?! Да он растоптал меня! Его прикосновения и поцелуи вызывали отвращение, в душе зарождалось возмущение и протест, прогоняя охватившее меня оцепенение.
– Скажи мне, где ты? Мои люди доставят тебя ко мне.
