От неловкости нас спас Гасс, который проявился и сдержанно произнёс:
– Прошу меня простить за своеволие, но я взял на себя смелость набрать для вас ванну, – сообщил он мне.
С благодарностью я кивнула ему и посмотрела на Харна.
– Присмотри за ним, – сказал он Гассу и встал с постели. Лишь после этого обернулся ко мне: – Тебе надо набираться сил. Не засиживайся и ложись спать.
– Доброй ночи, – не оборачиваясь, сказал он уже у самой двери.
«Доброй», – повторила я про себя, провожая его взглядом.
– Я действительно набрал ванну, – тихо произнёс Гасс, не оставляя сомнение в том, что его появление было не случайным.
Кивнув, я стала выбираться из постели, испытывая смущение и стараясь не смотреть на него. Гасс не стал мозолить мне глаза и со словами: «Позовите, если что-то понадобиться», – оставил меня одну.
ГЛАВА 15"
"Прежде, чем уйти мыться, я предусмотрительно взяла с собой пижаму и халат, чтобы сразу переодеться. Чувствовала я себя измотанной и усталой. Разговор с Харном лёгким не был, да и Тень… Медленно раздеваясь, я даже не знала, чего хочу больше: чтобы он вернулся и оградил от возможного ночного визита тёмного мага, или чтобы не возвращался.
То, как он поступил со мной, было мерзко. Вот как так можно? С одной стороны – помогать, а с другой – безжалостно атаковать. Сам заставил сидеть сегодня целый день в комнате по причине того, что я слаба, и в то же время это не помешало ему ломиться в мою голову.
Я не обманывалась. Если бы не странные природные способности, то он бы, не задумываясь, выпотрошил моё сознание, доставая из него ответы на интересующие его вопросы, невзирая на причиняемую боль.
«Он дознаватель. Это его работа, это его суть. Он ничего тебе не должен», – говорила себе, но бесчеловечность его поступка задевала. Это была намеренная жестокость, от которой воротило с души особенно потому, что причинил её тот, от кого ждала помощи, и кто как бы помогал.
Я уже собиралась погрузиться в воду, когда змейка чуть сжалась, напоминая о себе.
От неё пришло сожаление.
«Ты не виновата, и не от всего можешь меня защитить, – мысленно сказала ей, погладив. Помня о её нелюбви к воде, посоветовала: – Прячься».
Гаярда превратилась в татуировку, поднимаясь по руке, а я легла в тёплую воду. Но даже она не могла меня согреть. Грудь сдавило от душевной боли. Я устала от того, что меня испытывают на прочность, с исследовательским интересом наблюдая, сломаюсь или нет. Доводят до предела, выявляя мои способности.
