Плакать?! Да у меня душа в муках корчилась! Никакие слёзы не способны смыть мою боль, и я не обманывалась, что после них станет легче. Плакать… Какая от этого польза? Мои слёзы не остановили Корнелиуса, они не тронут мужчину, лежащего рядом, и глупо надеяться на снисхождение.
Я снова повернулась к нему, демонстрируя абсолютно сухие глаза.
«Плакать? Я всего лишь собираюсь заснуть», – сообщила ему.
Какое-то время мы мерились взглядами и, прежде чем я отвернулась, он сказал:
– Отгораживаясь, вы и меня не пускаете.
Я не смогу вам помочь, если он попытается опять достать вас, – странно, но это меня не испугало. Сейчас я чувствовала свой щит, с ним мне было спокойнее. Глупо надеяться на кого-то, в этой жизни нужно рассчитывать лишь на себя и учиться самой себя защищать."
"Он понял, что я не собираюсь опускать свои щиты, но никак это не прокомментировал, лишь дал совет:
– Если удержите во сне щит, попробуйте держать тёмного на расстоянии. Вы способны не подпустить его к себе, так как он лишь мысленная проекция.
Также вы способны мысленно послать мне зов, как тогда с гаярдой.
Выслушав, я отвернулась, внутренне зная, что ни за что не позову его. Если Корнелиус придёт во сне, буду сама с ним сражаться. По крайней мере, даже в прошлый раз ему не удалось заставить меня перейти через мост. Поэтому я лишь укрепила свою защиту, отгораживаясь от всего мира, и закрыла глаза.
***
Давно он так в людях не ошибался. Значит, племянница трактирщика…
Если она думала, что после её рассказа вопросов поубавилось, то глубоко ошибалась.
Их стало ещё больше, но сейчас не время их задавать. Он был уверен, что больше она и слова лишнего не скажет, но теперь знал, откуда надо начинать поиски. Всё ещё необходимо выяснить кто её родители, есть ли ещё родственники. Не то, чтобы он подозревал её в заговоре, но надо выяснить её корни и найти ближайших родных. Хотя бы ради неё самой. О гибели её дяди он решил пока не сообщать. Ни к чему. Ей и так тяжело.
Несмотря на потрясение от её «рассказа», эмоциональность которого зашкаливала, он отметил, что она так и не показала ему, кто подарил ей кинжал и как выглядит кольцо, что досталось от матери.
Случайность?
Его мысли работали чётко и ясно, разбирая увиденное на детали, привычно отметая отголоски чужих переживаний и оставляя лишь факты. Сейчас он желал рутинной работой абстрагироваться от её эмоций. Слишком сильные, слишком яркие, которые на краткий миг её откровенности он воспринимал как свои.
