Маркангасс оставил меня и пошел им навстречу, перекрывая мне видимость своей широкоплечей фигурой. Дейгасс в форме протянул ему что-то в виде планшета, к которому тот приложил руку. Стужа отрапортовал на их языке, что готов к прохождению наказания. При этом, когда Маркангасс указал ему на мой флайт, маска невозмутимости на его лице дрогнула.
Мне даже приятно стало. Не ожидал, мальчик?
Неожиданно мне на сорб пришел вызов. Астарт. Отвлекшись от гостей, я ответила.
– Милая, поясни мне, почему ты так настаиваешь на этом пилоте, – ласково произнес он.
Несмотря на спокойный тон, за его словами мне почудился совсем иной вопрос: «Объясни, почему я не должен его растерзать?»
– Маркангасс говорил, что он хороший пилот.
– Твой новый пилот более опытный… и не так молод.
«Он что, ревнует?!» – не могла поверить я. С другой стороны, если вспомнить, какие они собственники…
Еще у меня закрались подозрения, что он наблюдает за нами сейчас.
– Астарт, несмотря на молодость и явную привлекательность, он единственный неприятен мне настолько, что я никогда не брошусь к нему с поцелуями, при всем моем желании досадить.
Бросив взгляд вскользь на гостей, я отметила, как вытянулись у них лица. Ой! Я, кажется, забыла об их отличном слухе. Один Маркангасс сохранил невозмутимое выражение лица. Опыт!
– Слушай, или подскажи, где в сорбе режим приватности, или заканчиваем разговор.
– Дома покажу. Вернешься?
– Что-то мне подсказывает, что до сорба мы доберемся, лишь выбравшись из постели! – возмущенно предположила я.
Взгляд в сторону присутствующих показал, что и это они услышали. Резко повернувшись к ним спиной, я зашипела: – Я тебя придушу!
– Милая, это покушение? – рассмеялся он.
– Это обещание! – зарычала я и отключила связь.
Глава 3
Со смехом он откинулся на спинку кресла, наблюдая за своей женщиной. Она злилась, но при этом выглядела такой забавной, что желание вновь проснулось в нем. Единственная женщина, которая осмеливалась разговаривать с ним в подобном тоне и первой прерывать разговор.
Даже мать всегда знала, когда нужно отступить, и признавала его власть. Все остальные старались ему угодить, предугадать желания, лишь она дерзила и смела угрожать.
Ему нравилось в ней все: ее дерзкий язычок, ее смущение и страстность. Наблюдая за тем, как она справилась с эмоциями и с невозмутимым видом пошла к флайту, он спрашивал себя, почему позволяет ей улететь? Ведь не составило бы труда вернуть ее и, преодолев сопротивление, ворваться, подминая под себя.
