Он наверняка строил какие-то планы на будущее, наслаждался завтраком, прикидывал, как потратит полученные деньги… И все в один миг пошло прахом.
Кстати, насчет денег. Размышление Томаса подтолкнуло меня на воспоминание о разговоре с Уолтером. Зачем он потребовал аванс? Тем более такой смехотворно крошечный? Как-то это все очень непонятно.
«Быть может, он хотел, чтобы ты вернулась в библиотеку? — неуверенно предположил внутренний голос. — Сумма аванса была именно такой, чтобы ты могла без проблем отдать ее прямо на приеме.
Он назначил встречу через час, точно зная, что ты явишься на нее».
И что? Я раздраженно передернула плечами. Я пришла и обнаружила его бездыханное тело. Каким-то чудом избежала обвинения в убийстве, поскольку даже Томас не сразу поверил мне. Впрочем, не уверена, что он действительно мне поверил, скорее, просто не выказывает своего истинного отношения и выжидает удобного случая для проверки. Но Уолтер не мог действовать сообща со своим убийцей!
«Мог, — не согласился со мной внутренний голос.
— Просто он не догадывался, что в планы сообщника входит его убийство. Ему, скорее всего, наплели каких-нибудь небылиц. Убедили, что он помогает вывести на чистую воду мошенницу. Ты ведь сама заметила, что вся эта затея с шантажом шита белыми нитками. Причем шита очень неумело и впопыхах. Уолтеру могли сказать, что твой повторный визит в библиотеку яснее любых доказательств укажет на твою вину. Во время передачи аванса тебя схватят за руку и заставят во всем признаться.
Бедняга Уолтер и не догадывался, что в действительности затея была совсем иной. Поймать тебя подле его остывающего тела».
Это было похоже на правду. Очень похоже. А скорее всего, правдой и являлось.
Получается, леди Джоанна у нас первая подозреваемая? Ведь именно она отправила в библиотеку своего брата, который лишь каким-то чудом не увидел тело Уолтера. Полагаю, и Анабель послала она.
Но каким образом леди Джоанна может быть связана с загадочной Джессикой? Вроде бы, Уолтер прямо сказал, что эту колдунью нанял именно лорд Роберт.
И я верила словам ныне покойного секретаря. Он так волновался, что вряд ли лгал.
От всех этих размышлений у меня начала болеть голова. Или, что вероятнее, сказалась усталость полного треволнений дня. К тому же мне так и не довелось насладиться закусками на этом приеме."
"Я выразительно вздохнула, опять посмотрев на Томаса.
