Иностранцы не могли разгуливать по китайским лесам, поскольку им категорически запрещалось покидать пределы Кантона и Макао. Единственные европейцы, хоть что-то видевшие из местной флоры, — несколько иезуитов и парочка натуралистов, которым выпала удача сопровождать дипломатические миссии в Пекин. Все остальные охотники за растениями были заточены в двух густонаселенных и шумных городах, где уже давно ничего не осталось от «первозданной глуши».
— А как же Уильям Керр, отыскавший нандину, бегонию грандис и розу Леди Бэнкс? Не в питомниках же он их нашел?
— Именно там.
Как и всякий натуралист, Билли Керр, раздобывший китайские бегонии, азалии, древовидные пионы, лилии, хризантемы и розы, которые так изменили облик садов во всем мире, все это богатство отыскал не в джунглях, на горах или болотах, но в питомниках профессиональных садоводов.
Полетт, превратившаяся в слух, судорожно вздохнула.
— Правда, сэр? И где они находятся, эти питомники?
— По ту сторону озера Белый Лебедь от острова Хонам, что напротив Кантона.
Напротив западной оконечности Хонама есть участок хорошо орошаемой земли, и вот там устроили питомники. Иностранцы прозвали их Сады Фа-Ти, то бишь «цветущая земля». Пропуск в питомники стоит восемь испанских долларов, и открыты они не каждый день.
— А как они выглядят, сэр?
Хорек задумчиво пожевал губами.
— Это лабиринт, — наконец сказал он. — Вроде путаницы переходов в Хэмптон-корт. Ну вот, думаешь, все уже посмотрел, и тотчас понимаешь, что еще ничего не видел. И тогда снова бродишь, смотришь на все, точно ошалевший баран.
Полетт обхватила руками колени и вздохнула.
— Как я хотела бы все это увидеть своими глазами.
— Не выйдет. Так что лучше выбросьте из головы сию блажь.
8
Отель «Марквик».
14 ноября.
Дорогая моя Пагли,
Скажи, ты не досадуешь, коль в письмах из далёка корреспондент ни словом не обмолвится о своем жилище? Меня вот, к примеру, жутко бесило, что братец мой, уехавший в Лондон, не опишет свое пристанище, ибо без сей картины я, на свою беду одаренный художественным воображением, не мог представить его бытие.
И тут вдруг я понял, что сам в том же грешен — не рассказал тебе о своем гостиничном номере.
Так знай же, светоч сердца моего, отель «Марквик» расположен в самом центре города меж двух его главных улиц, носящих незамысловатые названия: Старая Китайская и Новая Китайская. Им придан титул улиц, однако не думай, что они столь же широки и длинны, как, скажем, калькуттские Чоуринги-роуд или Эспланада.
