Внешность субтильного юноши стала поводом для издевательств и грубых шуток со стороны его соотечественников. О тоне этих насмешек говорит его тогдашнее прозвище «мисс Кинг» (ты не поверишь, но за глаза его, случается, и сейчас так называют). И это одна из причин моей особой симпатии к нему, поскольку я тоже натерпелся от подобных кличек («Леди Чиннери»! Хиджра![47]). Я прекрасно знаю, что такое измывательство неотесанных хамов (ты не представляешь, дорогая Пагли, сколько раз с меня срывали лангути, и я, голозадый, отбивался от подлого сброда…).
Но мистер Кинг счастливее меня — Провидение сжалилось над ним и одарило его Другом. Через пару лет в их фирму приехал еще один американец. Звали его Джеймс Перит и был он по всем статьям золотым юношей: умен, воспитан и необычайно хорош собой. (Я видел его портрет. Не знай я, что он писан в Кантоне, я бы решил, что тот же самый человек позировал для «Мальчика в голубом» Гейнсборо.)
Не знаю, может, все это мои фантазии (вполне возможно, ибо я, как тебе известно, милая Пагли, неисправимый мечтатель), но я убежден, что в недолгое отпущенное им время «Жерико» и «мальчик в голубом» насладились истинной Дружбой.
Увы, едва Джеймсу Периту исполнился двадцать один год, как он заразился страшным бруцеллезом…
Не стану вымучивать фразы, разводы от слез на этой странице сами скажут, моя душенька, как сильно ранила меня сия трагедия. Добавлю только, что золотой юноша похоронен на иностранном кладбище Французского острова, неподалеку от Вампоа.
Бедный мистер Кинг! Он вкусил от счастья, какое редко даруется смертным, но был безжалостно его лишен.
Убитый горем, он посвятил себя религии и благим делам (от своего соседа я узнал, что в этом городе, где кишмя кишат лицемеры, мистер Кинг один из немногих истинных христиан).
Не утаю, любезная Пагли, в ту пору, когда я еще не ведал всех обстоятельств, раз-другой меня посещала мысль, не станет ли мистер Кинг моим Другом, о котором я так мечтаю. Конечно, это ужасно нелепая чушь; он, человек невероятно возвышенный, сочтет меня взбалмошным ветреным язычником и, честно говоря, будет прав.
Однако я утешаюсь тем, что со мною он всегда ласков, вежлив и обходителен и даже обещал заказать мне свой портрет! Он вовсе не из тех, кто любит увешивать свое жилище собственными изображениями, и, наверное, его цель — сделать из меня доброго христианина. Но и пусть, не могу передать, с каким нетерпением жду его заказа!
Я подозреваю, тут обо мне ходят всякие сплетни.
