Потом конторщики прогуливались по набережной, сравнивали забавы, предлагаемые разными факториями, и обычно делали вывод, что их застолья проходят гораздо веселее, чем у начальников.
Связи Вико не уступали связям его хозяина: у него имелись знакомцы во всех факториях, где он нередко засиживался до поздней ночи. О его чревоугодии ходили легенды, и сам он ужасно любил им похвастать, поскольку притворялся тем, кому не надо ничего другого, кроме как возвеличить мощь своих инстинктов и аппетитов; послушать его, так идеал жизни в том, чтобы целыми днями валяться в постели, есть, пить, пускать ветры и совокупляться.
Вико настойчиво подавал себя в этом образе, и Нил не сразу понял, что на самом-то деле он полная противоположность сему портрету: усердный, деятельный, верный муж и благочестивый католик. Его неожиданно богатая сущность приоткрывалась через мимоходом брошенные реплики: например, о его знакомстве с отцом Гонсало Гарсией, ост-индским миссионером, которого вместе с другими католиками-францисканцами распяли неподалеку от Нагасаки.
Папа Урбан VIII причислил монаха к сонму мучеников, а на родине его уже почитали святым; оказалось, Вико из той же деревни Бассейн, что под Бомбеем, и состоит в отдаленном родстве с семейством преподобного отца.
Благодаря сети представительств в китайской глубинке католические миссионеры были очень хорошо осведомлены о том, что происходит в стране.
Иногда они наведывались в Кантон, дабы утолить нужды католиков иностранного анклава; миссионеры слыли людьми, умеющими хранить секреты, однако не могли устоять перед магическим обаянием Вико."
"Связи управляющего часто были полезны и Нилу, ибо, помимо бумажной работы, главная его задача состояла в кхабар-дари — добывании новостей. На первых порах Нил отчаялся удовлетворить ненасытность хозяина к известиям. В городе Нил никого не знал и, не имея других источников, штудировал старые номера «Кантонского дневника» и «Китайского архива» в надежде отыскать что-нибудь интересное для отчета.
«Архив», более академичное издание, публиковал пространные статьи о повадках чешуйчатых муравьедов и малайских колдунах. Ничто из этого Бахрама не интересовало, за отвлеченные и бесполезные сведения он бранил:
— Не надо мне никакой учености, ясно? Никаких там «посему» и «поелику», только кхабар.
