Последний предусмотрительно исчез (прошел слух, что он бежал из страны), а первого Бахрам не видел с того самого дня. На пороге гостиной он сделал глубокий вдох.
Теперь говорил Чарльз Кинг:
— Мистер Иннес, если вы и впрямь цените свободу, коей так похваляетесь, вы должны отдавать себе отчет в последствиях своих поступков. Неужто не видите, к чему привели ваши деяния? Не понимаете, что навлекли беду на Панхикву и, по сути, всех нас?
Из окон председательской гостиной, большой благоустроенной комнаты, открывался вид на озеро Белый Лебедь и Бэйцзян, северный рукав Жемчужной реки.
Мраморную каминную полку украшали две роскошные фарфоровые вазы эпохи Мин, меж которыми приютилась пара лакированных табакерок. В дальнем конце комнаты члены Совета полукругом сидели перед камином, и только Уильям Джардин стоял, повернувшись спиной к очагу. Мистер Линдси еще исполнял обязанности председателя, но по поведению Джардина было ясно, что именно он ведет заседание. Холеное лицо его кривилось в усмешке, пока он слушал перепалку между Иннесом и Кингом.
— Нечего шить мне злосчастье Панхиквы! — крикнул Иннес. — В том виноваты мандарины. Я не в ответе за их тупость."
"Все увлеченно внимали словесной баталии, и один только Дент заметил появление Бахрама. Он кивнул ему, показав на свободный стул между собой и Слейдом.
Бахрам уселся, и тут в своей бесстрастной размеренной манере в спор вступил Джардин:
— Чарльз, вы должны признать, что в чем-то Иннес прав. Китайцы, как всегда, устроили кавардак.
— Однако, сэр, нынешняя ситуация возникла исключительно из-за действий мистера Иннеса, — возразил Кинг. — И в его силах разрешить конфликт — нужно просто уехать. Учитывая все неприятности и неудобства, какие вызывает его присутствие, единственным разумным решением стал бы немедленный отъезд, не так ли?
Слова эти вызвали яростный отклик Слейда, уже давно ерзавшего на стуле:
— Нет! На кону не только судьба мистера Иннеса. Принципиально важен вопрос о полномочиях Палаты. Ни в коем разе нельзя допустить, чтобы она диктовала свою волю свободному предпринимателю, это стало бы недопустимым посягательством на наши права.
Слушая его, Дент энергично кивал и теперь заговорил сам:
— Позвольте мне быть предельно откровенным: если Палата намерена позиционировать себя как теневое правительство, я самым первым ее покину. Сей орган был учрежден для содействия коммерции. Его решения не имеют юридической силы, и чрезвычайно важно этот принцип сохранить.
