— Уйди! Пшел вон!
Он не мог допустить, чтобы кто-нибудь чужой прикоснулся к матушкиному бисеру, и ползал на четвереньках, пока не собрал все бусины. Поднявшись, в коридоре он заметил слуг, которые, сбившись в кучку, молча на него таращились.
— Убирайтесь! — заорал Бахрам. — Нечем заняться, что ли? Прочь отсюда!
Он хлопнул дверью спальни, лег на кровать и, почувствовав закипавшие на глазах слезы, зарылся лицом в подушку.
На другой день Вико сообщил об уведомлении городских властей, согласно которому всем факториям надлежало опечатать свои черные ходы.
Мелочь, но она сильно встревожила Бахрама, гадавшего, не имеет ли это прямого отношения к нему. Может, кто-нибудь видел, как он покидал Бухту через калитку черного хода? Или заприметил Вико в тот день, когда он…
— Никто не видел, как ты провел сюда того человека? — спросил Бахрам. — Сейчас шпионы повсюду. Может, они караулили у черного хода?
— Вы говорите о Давае?
— Молчи! Ты меня прекрасно понял! Ни к чему называть имя.
Управляющий как-то странно посмотрел на него и опустил взгляд.
— Виноват, патрон, больше не повторится.
Однако он не мог заглушить эхо, звучавшее в голове Бахрама.
Через несколько дней Вико вошел в контору и доложил:
— К вам мистер Кинг, патрон. Просит принять.
— Что ему нужно?
— Не знаю, он не сказал.
Чарльз Кинг и прежде наносил визиты, собирая деньги на разные благотворительные акции. При этом случались разговоры и на другие темы. Однажды Кинг спросил об изображении фаравахара[54], висевшем в конторе, после чего завязалась долгая беседа о природе добра и зла и вечной битве между Ахура-Маздой и Ахриманом.
В своем нынешнем состоянии Бахрам был совсем не расположен к подобным дискуссиям, однако не хотел отказом в приеме настроить против себя человека, имевшего хорошие отношения с мандаринами.
— Пусть войдет.
Постаравшись привести мысли в порядок, Бахрам с обычной сердечностью приветствовал гостя:
— Чарльз, рад вас видеть! Входите, входите!
— Доброго дня, Барри.
Бахрам отвесил поклон и показал на кресло:
— Прошу садиться.
Чем могу служить, Чарльз?
— Я пришел к вам, потому что обеспокоен нынешней ситуацией в Кантоне. По-моему, если так будет продолжаться и дальше, в скором времени Великобритания вторгнется в Китай. Но ради чего? Ради сохранения доходов от опия, ради защиты зелья, потребление которого постыдно даже для китайских язычников.
— Но сия торговля имеет давние корни, — сказал Бахрам. — Нельзя ожидать, что все изменится в одночасье.
