Он вспомнил лицо Малати, каким впервые его увидел — в день их свадьбы, когда ему было четырнадцать, а ей годом меньше. Он вспомнил, как даже в постели она прятала лицо под накидкой и отвернулась, когда он ее приподнял. Как с открытым лицом пришла к нему в калькуттскую тюрьму, и лишь тогда он понял, в какую невероятную красавицу превратилась девочка, на которой он женился.
Ничего удивительного, что Малати сумела приспособиться к новым жизненным обстоятельствам, поразительно другое — ее отказ поверить в его смерть.
Откуда она могла это знать? Но эта ее уверенность говорила о такой любви, перед которой меркли все слова.
— А как мой сын?
— По словам матери, за неполный год, что вы его не видели, он возмужал. Смелый, крепкий паренек, все грозится сбежать из дома и отправиться на ваши поиски.
Нил вспомнил тот день, когда его арестовали в калькуттском дворце Расхали. На крыше они с Радж Раттаном запускали воздушных змеев, и он обещал мальчику вернуться через десять минут…
— Надо привезти ему китайских змеев, — пробормотал он.
— Здесь они просто великолепные."
"— Ваша жена сказала, теперь он сам мастерит их из бумаги. Мол, змеи напоминают ему о вас, когда он их запускает.
У Нила перехватило горло не только от воспоминаний о своих близких, но и от стыда за то, как поначалу он обошелся с Ноб Киссином. В этом странном и слегка лукавом человеке были сочувствие и необъяснимая притягательность. И ведь если б не он, Нил сейчас здесь не сидел бы. По сути, Ноб Киссин — добрый ангел-хранитель, надо не опасаться его, а благодарно принять как дар.
— Я очень рад вас видеть, — сказал Нил. — Простите, что не сразу вам открылся. Все это из-за мистера Бернэма. Если он проведает, что я здесь, мне конец.
— А как же он проведает? Об этом известно только мне, но я, будьте покойны, ему ничего не скажу.
— Но вдруг он меня узнает?
— О, этого не опасайтесь! — рассмеялся Ноб Киссин-бабу. — Вы так изменились, что сперва даже я не узнал вас. Для мистера Бернэма все местные на одно лицо, и он вас никогда не распознает, если сами себя не выдадите.
— Вы думаете?
— Не сомневайтесь.
Нил облегченно выдохнул.
— Пожалуйста, расскажите еще о моей жене и сыне…
Заканчивался январь, и в связи с грядущим отбытием Уильяма Джардина в Англию его друзья и сторонники пришли к единодушному мнению: нельзя допустить, чтобы отъезд выглядел поражением или, хуже того, признанием вины (не секрет, что китайские власти считали «Железноголовую крысу» архизлодеем).
