В пути он не бражничал с другими шишками, но встречался с учеными и знающими людьми, у которых спрашивал совета, как управиться с ситуацией в южных провинциях.
— С моим учителем юм-чаэ тоже повидался, — гордо сказал Комптон.
— А кто он?
— Его имя Чан Нань-шань, но, как своего учителя, я называю его Чжун Лоу-сы. В Гуанчжоу его все знать. Он писать много книг. Теперь будет советник юм-чаэ.
— Он едет вместе с комиссаром?
— Конечно! Может, вы его увидеть.
Толпа заволновалась, почувствовав приближение комиссара, и вскоре в поле ее зрения возник величавый баркас, затянутый малиновыми полотнищами в золотых блестках, сверкавших под солнцем.
На палубе выстроилась команда, одетая в белую форму с красным кантом и островерхие ротанговые шляпы.
Баркас подошел ближе, и Нил увидел комиссара Линя, сидевшего на носу судна в тени огромного зонта. За спиной его стояли мандарины в шапках с красными и синими шариками, чуть дальше — шеренга гвардейцев в шлемах с плюмажами из конского волоса.
На фоне рослых солдат и ярких стягов, трепетавших на ветру, юм-чаэ выглядел маленьким и одетым блекло.
Подчиняясь размеренным взмахам весел, баркас плыл довольно быстро, однако Нил успел хорошо рассмотреть комиссара. Против ожидания, тот не был хмурым и чопорным, но с живым интересом оглядывал толпу — глаза его на гладком пухлом лице с высоким лбом, темными усиками и клочковатой бородкой светились умом.
Комптон дернул Нила за рукав и показал на корму:
— Смотрите, вон Чжун Лоу-сы!
Согбенный старик с жиденькой седой бородой, подслеповато щурясь, рассматривал скопление лиц.
Каким-то чудом он заметил Комптона, и оба раскланялись.
— У вас хорошие отношения? — спросил Нил.
— Да, он частенько заходит в мою печатню поговорить о том о сем. Его интересуют английские книги и публикации «Кантонского дневника». Как-нибудь вы с ним познакомитесь.
— Я бы очень хотел, — сказал Нил, разглядывая сутулого старца, этакий образ китайского мудреца."
"Зрителей, следивших за церемонией встречи с веранды Консульства, ошеломил ее финал, когда комиссар остановился у ворот цитадели и заговорил с местными чиновниками.
Похоже, он их о чем-то спросил, потому что те показали на иностранный анклав. Комиссар оглянулся, и вот тогда каждому на веранде показалось, что он смотрит именно на него.
Взгляд этот смутил членов Совета, и все они согласились с Дентом, сказавшим:
— Не будем заблуждаться, господа, намерения сего человека отнюдь не мирные.
