Не спят ли купцы беспробудным сном? Не про них ли сказано „Воруя колокольчик, затыкают себе уши“? Основатели гильдии, люди состоятельные и знатные, до такого никогда не опустились бы, а все вы себя замарали. Клянусь, я сгораю от стыда за нынешних членов гильдии, которых, похоже, не интересует ничто, кроме наживы.
Моя главная цель — полное истребление опийной торговли, и посему я отдал распоряжение чужеземцам сдать весь опий, какой имеется на их судах, превращенных в склады отравы. Я призвал их подписать обязательство, изданное на китайском и иных языках: отныне и навеки они прекратят доставку опия в Китай, а ежели кто дерзнет, вся его собственность будет конфискована.
Гильдии Ко-Хон вменяется в обязанность донести до сведения иноземных торговцев мои приказы во всей их категоричности. Во имя высокой цели вам, купцам гильдии, надлежит действовать энергично. На сдачу груза и подписание обязательства отпущено три дня. Промедление или неуспех в поставленной задаче будут расценены как сговор с иноземными преступниками, и тогда я, Верховный комиссар, безотлагательно подам ходатайство о вынесении смертного приговора и казни двух членов гильдии.
Потом не говорите, что вас не уведомили вовремя».
По залу прокатился оторопелый ропот. Бахрам решил, что ослышался:
— Вы сказали «казни», мистер Уэтмор?
— Да, мистер Модди.
— То есть, если мы не сдадим груз и не подпишем обязательство, двух китайских купцов отправят на виселицу? — спросил Линдси.
— Нет, сэр, их не повесят, но обезглавят.
Наши друзья Хоуква и Моуква уверены, что они первые в очереди.
Все за столом дружно ахнули.
— Никакого сомненья, этот комиссар Линь — чудовище, — сказал Бернэм. — Лишь безумец настолько не ценит человеческую жизнь, что двух людей этак запросто предаст смерти.
С другого конца стола раздался голос Кинга:
— Неужели, мистер Бернэм? Весьма похвально, что вы так печетесь о человеческой жизни. Но позвольте спросить: почему ваша забота не распространяется на тех, кого вы подвергаете опасности опия? Вы не осознаете, что, доставляя его, всякий раз приговариваете сотни, а то и тысячи людей к смерти? Вы не считаете свое поведение чудовищным?
— Нет, сэр, — хладнокровно ответил Бернэм.
— Ибо не моя подпись стоит под приговором тем, кто ублажает себя опием. Вердикт выносит иная, незримая мощная сила, имя которой свободный рынок, то бишь дух вольности, божественное дуновение.
— И вам хватает совести называть себя христианином! — вскипел Кинг.
