Он и раньше, бывало, предавался фантазиям о девушках, которых видел на берегу, однако сейчас его охватило жгучее томление. Вновь и вновь он вспоминал взгляд прачки, и его тянуло к ней неудержимо. Под надуманными предлогами он стал наведываться на берег и раз-другой подметил, как девушка, увидев его, вспыхивает и прячет глаза. Стало быть, она тоже его приметила.
Он уже выяснил, что вместе с девушкой в сампане обитают лишь старуха и маленькая девочка, но нет никаких мужчин.
Открытие это ободрило, и однажды он, улучив момент, спросил:
— Как твоя есть звать?
Прачка зарделась.
— Ли Чи мой. Как твой звать-прозвать?
Уже потом он понял, что она представилась «сударыней Ли», а в тот момент лишь обрадовался, что собеседница сносно изъясняется на языке обитателей Фанки-тауна.
— Я Барри. Барри Модди.
— Барри. — Она как будто опробовала слово на вкус. — Мистер Барри?
— Да.
— Мистер Барри быть пак-тав-гвай?
Он улыбнулся — «белоголовыми призраками» называли парсов, носивших белые чалмы.
— Да.
Девушка застенчиво кивнула и скрылась в лодочной каморке.
Он уже знал, что босоногие ушлые лодочницы совсем иные, нежели их сухопутные сестры: лихо торгуют, управляются с лодкой не хуже, если не лучше мужчин и бессовестно жадны до денег. Новичков предупреждали, что с ними нужно держать ухо востро.
Но, в отличие от других прачек, Чимей никогда не требовала чаевых, хотя горячо торговалась из-за платы.
Однажды он попытался дать ей лишку. Чимей дотошно пересчитала медяки и бросилась за ним вдогонку:
— Мистер Барри! Шибко много давать. Держи сдача.
Отказ взять деньги ее рассердил. Она показала на аляповатые лодки цветочниц на причале:
— Вона продажный девка. Мистер Барри купить себе.
— Мистер Барри не хотеть продажный девка.
Чимей пожала плечами, всунула ему деньги и ушла."
"В следующую встречу он себя чувствовал неловко, что ее развеселило.
Отдав ему выстиранное белье, Чимей шепнула:
— Мистер Барри купить не купить себе девка?
— Не купить, — сказал он и, собравшись с духом, добавил: — Мистер Барри не хотеть девка. Хотеть Ли Чи мой.
— Эва! — засмеялась она. — Мистер Барри охальничать! Ли Чи мой не торговать себя.
Удивительно, но исковерканные фразы придавали необъяснимую чувственность их общению.
