Дырка от бублика

Жену он любит без памяти и ни за что ее не сдаст.

— И поэтому хочет подставить ее дочь?!

— Не думаю, — мотнул головой Овсянников и показал девице за соседним столиком передние зубы, сделав глаза щелочками. — Вероятно, он надеется, что падчерицу в конце концов оправдают. Но дело, естественно, затянется. А это ему на руку. Он сумеет пока что-то придумать.

— Какая ерунда! — рассердилась Элла, у которой мурашки побежали по спине. Ключи от квартиры, черное пальто… Неужели мама могла убить Игоря? Вслух она спросила:

— Зачем Дане убивать своего зятя?

— Мало ли.

Скажу тебе по секрету, Астапов был редкостной скотиной.

— О мертвых…

— О мертвых нельзя говорить плохо никому, кроме частных сыщиков, — довольно резко ответил Овсянников. И неожиданно предложил:

— Давай потанцуем!"

"Элла обернулась назад. Девица из-за соседнего столика уже висела на каком-то хлыще и через его плечо кокетливо оглядывала зал. Вероятно, Овсянников хотел войти в круг танцующих для того, чтобы максимально к ней приблизиться.

— Я не могу! — покачала головой Элла.

— Значит, живот все-таки болит? — прицепился тот.

— Да ничего у меня не болит! — звонко возразила она и храбро поднялась на ноги.

В зале была полутьма, которую оживляли свечи, горевшие на каждом занятом столике. Музыканты играли что-то очень симпатичное, и танцующих пар становилось все больше и больше. Овсянников одной рукой обнял Эллу за талию, а другую руку отставил в сторону, предлагая ей вложить в нее свою ладонь.

Она вложила и принялась на цыпочках делать танцевальные па. Брюки тотчас же поползли вниз. Чтобы не остаться без штанов на глазах у почтенной публики, Элла изо всех сил выпятила живот. На цыпочках и с выпяченным животом она выглядела как кенгуру.

— Не напрягайся, — посоветовал Овсянников прямо ей в ухо.

Не напрягайся! Легко сказать! Элла осторожно сняла правую руку с его плеча и прижала локоть к боку, пытаясь остановить мерзкие брюки по пути на пол.

Сыщик воспринял ее жест как проявление девичьей застенчивости.

— Ты чего, лапочка, боишься дядю Жеку? — насмешливо спросил он и, силой оторвав ее руку от бедра, снова водрузил себе на плечо. И для страховки положил свою длань сверху.

Элла еще сильнее выпятила живот, но паршивые брюки скользили вниз и уже нарушили все рамки приличия. Еще немножко, и она опозорится! Не в силах больше надуваться, она шумно выдохнула и одним резким движением прильнула к мощному торсу Овсянникова.