Значит, вначале я должен убедить корабль подчиняться…
– Давай, Петя, – подбодрил меня Данилов.
Я посмотрел в открытый шлюз. Кабина скаута неярко светилась. И полная тишина, такая нехарактерная для земных кораблей, никакого гула вентиляторов, шороха компьютерной периферии. Словно корабль спал – или умер. И все же я знал – он работает. Впитывает информацию. Делает выводы. Возможно, понимает, что происходит.
Пусть даже для корабля я остаюсь пилотом Ником Римером, законным хозяином. Все равно, когда встанет вопрос о выдаче информации – он может не подчиниться.
Когда интересы личности и общества не совпадают, для геометров существует только один вариант решения.
– Не уверен, что он захочет сотрудничать, – сказал я.
Подполковник пробурчал что-то о слишком умных машинах и слишком глупых людях.
– А ты попробуй, Петя, – попросил Данилов. – Я в тебя верю.
Похоже, он не шутил.
– В данной ситуации и для Земли, и для тебя лучше, чтобы корабль подчинился.
Я двинулся к шлюзу.
Маша пошла следом, но у люка остановилась, сжимая в руке пульт.
– Входи, входи, – подбодрил Данилов.
Шагнув в люк, я секунду подождал. Ничего.
Тогда я сел в кресло. Подождал секунду – и опустил левую руку в теплый коллоид терминала.
Очень сложная ситуация, пилот.
Да уж, – согласился я.
Впустить существо, пытающееся войти?
Я оглянулся на Данилова, заносящего ногу в люк.
Впускай. Что уж теперь.
Полковник, не подозревающий об этом безмолвном диалоге, сел во второе кресло, посмотрел на меня.
– Ну?
– Не отвлекай, я работаю, – с мстительным удовольствием ответил я. То, что Данилов никак не может проконтролировать процесс общения, доставляло удовольствие.
Это человек?
Похоже, компьютер был в затруднении. Данилов отвечал всем признакам, по которым геометры определяли «своих», но вот убогая станция и само ее положение в пространстве приводили машину в замешательство.
Да.
На каком языке вы общаетесь с ним?
Ну конечно. Откуда ему знать русский?
Это особый язык для передачи важных данных, – наобум заявил я.
Единственное, что мне помогало, – это то, что корабль был начисто лишен критичности.
Кто он такой?
Я хотел ответить «чекист» или «работник госбезопасности», но у геометров таких слов просто не было. Вместо этого получилось:
Старший Наставник.
Необходимо возвращение на Родину, – немедленно заявил корабль.
Так я и знал.
Позже. Вначале нам надо оказать помощь.
Кому?
Этим людям.
