– А обувь ведь и впрямь долго не выдержит… не по станции порхаем…
– У нас была возможность прибыть сюда во всеоружии, – напомнил я.
Данилов смолчал.
– По крайней мере настоящее оружие нам тут не требуется… пока… – вступилась за него Маша. – Петр…
– Что?
– Ты знаешь геометров куда лучше нас. Что их могло напугать?
Мне хотелось сказать «небо», но ведь и геометры жили под таким же сиянием…
– Не знаю.
– Может быть – именно эта мощь? Бессмысленная, чудовищная. Пустая, но пригодная для жизни планета…
– Нет.
– Вот тут я не колебался. – Любая сила, даже многократно превосходящая доступное им, послужила бы только вызовом. Они бы ловчили, искали обходные пути, но никогда не пустились в бегство.
– Тогда – что-то абсолютно чуждое. Непонятное им и оттого пугающее, – без особой уверенности сказала Маша.
– Теплее, – сказал Данилов.
– Правда?
– Я в буквальном смысле, – уточнил он. – Мне кажется, стало теплее. Впрочем, и твое предположение интересно.
– Второе предположение?
– И второе, и первое.
Мы настолько мало знаем, что вправе выдвигать любые версии.
Казалось, что Данилов почему-то задался целью подтрунивать над Машей. Мысль пришла не только мне – Маша замедлила шаг, пристально посмотрела на полковника. Но тот шел с выражением полной невинности на лице.
– Петр, Андрей Хрумов хочет говорить с тобой, – неожиданно сообщил счетчик.
Я остановился. Едва рептилоид оставил на переднем плане сознания моего деда, как его скорость упала до черепашьей. Видимо, мелко семенить четырьмя лапками – не лучший способ передвижения для человека.
– Петя, я начинаю понимать. Мне так кажется, – без предисловий выпалил дед. – А ну-ка поворочай мозгами!
Маша с Даниловым тоже остановились.
– Дед, я пока не могу понять, что их напугало. Здесь нет явной опасности…
– Ну! – подбодрил дед.
Я окинул взглядом равнину. Звездное море над головой, тишина, легкий ветерок… и впрямь теплее становится…
– Здесь нет опасности, – сказал я. – Так? Здесь нет борьбы, дед! Цивилизация Тени – не сопротивляется?
Если при первых словах рептилоид дернул мордой, словно соглашаясь, то дальше наши догадки явно разошлись.
– Не так просто! Будь это мир трудолюбивых и покорных пацифистов – геометры проглотили бы его в момент! Думай, мальчик, думай! Сильные, сплоченные, способные выложить все ресурсы ради поставленной цели, готовые пасть в борьбе, имеющие жесткую власть, не останавливающиеся перед насилием геометры – бежали.
