Мир с беззвучным воплем свернулся в крошечную точку кабины. Меня била дрожь, кресло, уже закутавшее меня плотным коконом, медленно расслаблялось.
– Выходи! – повторил Галис.
Кабина неохотно открылась. Я поднялся, с удовольствием поймав взгляд Галиса, обманутого в лучших надеждах. Скользнул вниз по гибкому языку трапа.
– Хорошая машина, капитан. Спасибо.
Галис молчал.
– Что-то не так?
– Я был уверен, что ты ее не удержишь, – очень спокойно сказал капитан.
– Почему это?
– Она застоялась. Полгода в ангаре, без вылетов, без пилота.
«Дельта» создана для боя, она давит на сознание.
– Зачем? – тихо спросил я.
– Если бы ты взлетел, я… остановил бы ее. – Галис смотрел мне в глаза. – Нам не нужны пилоты, не способные контролировать доверенное им оружие.
– Добрый ты, как погляжу.
Я и сам не заметил, как стал говорить с капитаном в тех же интонациях, что и Снег.
– Кто-то должен быть добрым, – в тон мне сказал Галис. – Хорошо. Я доволен, что ты справился. Теперь запомни. Это – твоя машина.
Ты – мой пилот. Я – твой царь и бог. По тревоге ты занимаешь свое место в течение двух минут. Сидишь в кабине и ждешь. Получив задание – выполняешь. Расширять рамки приказа не советую, не выполнять его – тем более. Нарушение я могу простить. Но могу и не простить. Ты никогда не будешь знать, что последует за проступком.
Он повернулся и вышел.
Прекрасный инструктаж.
Очень хороший мир.
И самое страшное – что я слушал его слова чуть ли не с радостной дрожью!
Как там говорится про Тень? Полная свобода и счастье? Неограниченные возможности развития и самосовершенствования?
Дед, как мне тебя сейчас не хватает…
И не такого, каким ты стал – ехидным циником, заточенным в чужое тело.
Тебя – прежнего. Как в детстве. Пусть преследующего свои цели. Но всегда готового приласкать, утешить… и дать ответ. На любой вопрос.
Зря ты кокетничал, дед. Из тебя бы вышел великолепный Наставник. Может, я потому так не люблю геометров, что в каждом из них вижу тебя. Это ведь такой беспощадный наркотик – любовь.
Особенно – любовь настоящего Наставника. И можно сколько угодно говорить, что наркотики – зло, но, попробовав их однажды, ты обречен. Даже отказавшись от сладкого дурмана, даже прокляв его – будешь вспоминать, будешь корчиться в муках от желания снова ощутить – беззаботную эйфорию травки, буйное всемогущество экстази, душевную проникновенность алкоголя… теплую ласку воспитания…
Мне мешает понять Тень то, что дед уже знает ответ.
