Тем более теперь, когда уже нет ни удушья, ни скованности – словно плывешь в теплых волнах и кажется, что все хорошо…
Только голова – болит. Ноет в висках.
Мне уже знакома эта боль.
Петр, очнись! Ты слышишь меня? Отвечай! Ты живой? Отвечай!
Живой? Наверное. Если там что-то и будет – то уж никак не упрямый куалькуа. Маленький, трусливый, равнодушный божок. Как долго он укрывался в своем равнодушии… но любому равнодушию приходит срок. И теперь я нужен ему – ходячее вместилище для разума, не любящего выползать в жестокий и огромный мир.
Надо же – спас…
Петр! Открой глаза. Встань.
Я подчинился. Чего доброго, куалькуа еще решит помочь мне в управлении собственным телом. Не стоит создавать прецедент.
Закат.
Какой красивый закат.
Я лежал на траве – сухой, колкой осенней траве, покрывающей пологий склон холма. Вдали багровыми и золотыми стежками тянулся лес.
Осень?
– Где база, куалькуа?
Присев, я провел рукой по лицу. Мгновение назад здесь зияла рана.
Теперь осталась лишь запекшаяся кровь, а под ней – грубый рваный шрам.
– А без следов зарастить – слабо? – спросил я.
Полная опустошенность. Я был выжат досуха, не осталось ни чувств, ни эмоций. Зеленые экологи, не любящий свое имя Снег, искореженная «Дельта», пытавшийся меня сожрать капитан Галис – все это было далеко-далеко. Остался лишь осенний мир, осень – почти русская осень, прохладный звенящий воздух.
Рану закрывал не я.
– А кто? – глупо спросил я.
Врата сработали. Ты прошел в другой мир.
Кивнув, я согласился с его словами. Это и впрямь не могла быть та планета.
Не потому, что вместо джунглей я видел обычный лес, не потому, что было очень тихо. Просто у каждого мира – свой запах. И в прямом, и в переносном смысле. Так вот, здесь – не пахло войной.
– И кто же меня спас?
Врата. Твой организм был очищен от яда. Повреждения устранены. Все внесенные мной модификации – тоже.
– Нас опять постигли, куалькуа?
Да.
– Сколько прошло времени, куалькуа?
Сколько весит закат? Как пахнет звук флейты? Как звучит прикосновение материнской ладони?
– Да ты поэт…
Я постиг тебя, Петр.
Теперь я могу общаться отвлеченными образами.
Я встал и огляделся.
Как тихо.
Как хорошо.
– Может быть, здесь вообще никого нет? – спросил я с робкой надеждой. Куалькуа не ответил. Пускай.
Лес, поля, вдали – змейка реки. Небо темнеет, солнце опускается за горизонт – быстрее, чем на Земле. И начинают проглядывать звезды – на еще светлом небе. Я по-прежнему в Ядре.
И все же мне здесь нравится.
Я начал спускаться с холма.
