Десятком фраз я разнес в пыль все то розовое здание Дружбы, что старательно возводили Наставники. И понял, что с этим пора завязывать. У Тиля снова были мокрыми глаза, у невозмутимого Фаля дергалось веко.
Не хирург я. Мне самому больно.
Я перешел на Тень. Не стал говорить про предательство своих друзей – это только наше дело, в конце-то концов. Рассказал про бесконечные цепи миров – миров, занятых войной, миров, занятых любовью, миров, занятых земледелием… ковырянием в носу… переливанием из пустого в порожнее… постижением непостижимой истины…
– Все, что угодно? – спросил Грик.
– Да.
– А если того, чего я хочу, нигде нет?
Это, похоже, был не совсем абстрактный вопрос. И я ответил на него как можно убежденнее:
– Найдется что-то очень близкое. Ну… или найдется пустой мир. Для тебя одного.
– Для меня одного – не хочу… – мрачно ответил Грик. – Но тогда получается, что Тень – это вовсе не плохо?
– И не хорошо, и не плохо. Это… – Я вдруг нашел нужный образ. – Это словно фильтр.
Как в вашем водоводе. Только там он для мусора, а в мирах Тени Врата служат фильтром для людей. Сразу видно, кто чего стоит. Кому что нужно. Отсеивает, разбрасывает – кого на войну, в кровавую баню… причем каждого – на правую сторону. Кого стихи сочинять под звездным небом, пока не надоест. Беспощадный фильтр, ребята. Такой пройти не каждому по силам. Может быть, человек и справился бы с собой, не превратился ни в тирана, ни в подлеца. Только Тень – она любому рада помочь.
У нее-то как раз никакой этики нет и не было никогда…
Я протянул руку перед собой. И разжал ладонь, хотя маленький зверек внутри меня вопил, что выпускать Зерно из рук нельзя…
Огненный шарик упал на пол. Спрятался между «соломенными» ворсинками ковра.
– Это – Врата. Мне их дали… или не мне, а Нику Римеру. Наверное, Римеру, потому что он заставил привезти Зерно сюда. Вот только я не знаю, что с ним делать.
– А как заставить его расти?
Это Грик. У него самый деловой подход.
– Не знаю. Но думаю, что пойму, если понадобится. Только вначале надо решить.
Лишь теперь они поняли, чего я от них хочу.
– Где-то там, в Ядре, под небом, горящим от звезд…
– Я помню, – сказал вдруг Тиль. – Да мы все помним. Родина пятью этапами перемещалась, на первом еще небо не изменилось…
– А вот и неправда, изменилось, – оборвал его Грик. – Ты тогда еще под стол пешком ходил, а мне уже три года было, я помню!
Три их года – шесть наших.
