Джеймисон Майлз

– Ах да! Здравствуйте, Марджори! У меня что-то на линии барахлит, и я плохо расслышала, – вру я женщине.

– Дэнни Руперт, – сообщает она в ответ.

– Простите, кто? – беспокойно переспрашиваю я.

– Моего соседа зовут Дэнни Руперт. Вчера я не могла вспомнить его имя.

Меня всю передергивает от ужаса. Господиии! Надеюсь, ошибка не ушла в печать. Я совершенно забыла проверить имя. Паника начинает скручивать меня где-то в районе живота.

– Думаю, история уже ушла в печать, Марджори. Простите, что не перезвонила, чтобы проверить имя!

– Ничего-ничего, дорогая! Ничего страшного, это неважно.

Просто я чувствовала себя глупо оттого, что забыла его имя, и просто хотела сообщить вам, когда наконец вспомнила.

Нет, очень важно! Важно не ошибаться в именах и названиях в статье. Это основа основ, азы репортерской работы.

От расстройства втягиваю щеки, и меня охватывает полное разочарование в себе. Проклятье! Я допустила крупную ошибку.

– Спасибо за звонок, Марджори. Перезвоню вам, как только доберусь до офиса, и сообщу, когда новость пойдет в эфир.

Если сильно повезет, то ее не должны выпустить раньше завтрашнего утра, и у меня еще есть время исправить имя.

Захожу в кафе напротив здания «Майлз Медиа» и заказываю кофе. Достаю из сумки газету и швыряю на стол.

С такими жуткими ошибками, как эта, я, пожалуй, долго не удержусь на работе в «Майлз Медиа». Дико злюсь на себя за подобную небрежность.

Я пролистываю газетку. Вдруг один заголовок цепляет мой взгляд.

Марджори сказала, что никому, кроме меня, не рассказывала историю с граффити.

Перечитываю заметку снова и снова. Она почти слово в слово повторяет мою статью, и я сильнее запутываюсь в этом деле.

Она что, назвала другому репортеру такую же неправильную фамилию? Я достаю телефон и набираю номер Марджори. Женщина отвечает после первого же гудка.

– Добрый день, Марджори! Это Эмили Фостер.

– А, добрый, дорогая! Как ты быстро.

– Марджори, вы еще кому-нибудь рассказывали историю с граффити?

– Точно никому? – переспрашиваю я строго.

– Ни единой живой душе.

Мы на нашей улице приняли коллективное решение, что хотим сообщить все только в «Майлз Медиа». Это единственный способ заставить полицию прислушаться к нам.

У меня кровь начинает стучать в ушах. Что, черт возьми, тут происходит?

– Кофе для Эмили! – зовут меня на кассу.

– Благодарю! – Я хватаю кофе и выбегаю в дождь, окончательно запутавшись в истории с граффити.

Время час дня. У меня перерыв на ланч. Я поднимаюсь на последний этаж и прохожу на ресепшен.