Джек Ричер, или Дело

Действие романа происходит в 1997 году, за шесть месяцев до событий, описанных в первом романе серии «Поле смерти». Джек Ричер пока еще служит в военной полиции Вооруженных сил США — и получает новое задание…

В окрестностях базы Корпуса морской пехоты в штате Миссисипи произошло зверское убийство молодой красивой девушки. Перед смертью она была изнасилована. Первое подозрение местной полиции сразу же пало на кого-то из солдат-морпехов. И задание, полученное Ричером от своего командира, носит одну цель — спасти честь армии, уберечь от позора ее героический облик и отыскать убийцу среди гражданских.

Но Джек физически не может пожертвовать правдой ради политического решения. И в итоге он встает перед сложным выбором. Если провести дело так, как хочет армия, сможет ли он потом ужиться сам с собой? А если пойти наперекор правде, сможет ли армия ужиться с ним?..

Джек Ричер, или Дело

Памяти Дэвида Томпсона (1971–2010), отличного книготорговца и хорошего товарища

Пентагон — это самое большое офисное здание в мире: шесть с половиной миллионов квадратных футов, тридцать тысяч служащих, семнадцать миль коридоров, но при этом всего три входа с улицы, каждый из которых ведет в охраняемый вестибюль.

Я предпочел зайти с южного фасада, через главный вход, расположенный ближе остальных к станции метро и автобусной остановке. Этот вход был самым оживленным и пользовался наибольшим предпочтением у штатских сотрудников; а мне и хотелось оказаться в самой их гуще, а лучше всего затеряться в долгом, нескончаемом потоке, дабы не подстрелили сразу, как увидят. С арестами всегда все не так просто, будь они случайными или подготовленными, поэтому мне и нужны были свидетели: хотел с самого начала привлечь к себе безразличные взгляды. Я, конечно же, помню тот день: одиннадцатое марта 1997 года, вторник, последний день, когда я входил в Пентагон как работник, нанятый людьми, для которых и было построено это здание.

Много времени прошло с тех пор.

Одиннадцатое марта 1997 года по случайности оказалось еще и днем, ровно через четыре с половиной года после которого мир переменился, но в тот вторник, как и в следующий, да и в любой другой день из того, прежнего времени, многие вещи, в том числе и охрана этого главного многолюдного входа, оставались делом серьезным, без истерического невроза. Нет, истерия возникла не из-за меня. И не пришла извне.