Но может быть, на них все же никто не обратит внимания. Еще очень рано, в обществе в такое время еще спят… наверное… Правда, в соседнем доме живет леди Данли, а эта сплетница способна раздуть скандал на пустом месте. Кузина Клоринда предупредила Энн относительно этой женщины в тот самый момент, когда она переступила порог Крейн-Хауса. И сама леди Данли уже успела остановить Энн и пожаловаться, что мальчики дразнят ее драчливую серую кошку.
— Но я так и не извинился должным образом, — сказал Стивен.
Гарри спокойно сидел у его ног. Интересно, почему пес такой смирный?
— Не нужно никаких извинений, мистер Паркер-Рот. А теперь, пожалуйста…
Стивен легонько коснулся ее губ кончиками пальцев. Ох!
Его кожа была чуть грубоватой — эти руки явно держали не только стакан или карты — и теплой.
Неожиданно Энн забыла об окнах, из которых их можно увидеть.
— Я не хочу, чтобы вы считали себя некрасивой. — Его пальцы нежно коснулись щеки, потом подбородка, другой щеки. — Вы очень красивы.
Он профессиональный соблазнитель. Вон как искусно опутывает ее своими чарами. Внутренний голос, почему-то звучавший очень тихо, почти не слышно, напомнил Энн о сплетнях и леди Данли, о грубых и беспринципных злодеях, о том, что нельзя допускать, чтобы фантазии переселялись в реальный мир, — это признак полного идиотизма, но впервые за много лет она не обратила на него никакого внимания. Ее руки медленно поднялись и коснулись широкой груди Червового Короля.
В ее мечтах он был не только красив, но также добр и благороден.
Энн хотела почувствовать то, что этот мужчина может ей дать. Пусть только один раз. Так сказать, в научных целях. Так будет легче втолковать себе, что мечты никогда не станут реальностью и мужчин лучше всего избегать.
Его дыхание было теплым и сохраняло аромат бренди.
— Вы пьяны. — Обращаясь к Стивену, Энн напоминала об этом неприглядном факте самой себе.
Он не стал спорить.
— Да. Но я не слеп.
Его губы коснулись ее губ, и все внутри у нее сразу затрепетало.
Этот поцелуй — если столь легкое касание можно назвать поцелуем — не был похож на горячие слюнявые поцелуи, коими ее одаривал Брентвуд. Со стороны Брентвуда это была всегда атака, и ей хотелось защищаться. Здесь все было по-иному.
Успокоение, а не похоть. Приглашение, а не приказ.
Притягательный, соблазнительный, делающий грех божественным даром.
— Энн.
Ей нравилось, как звучит ее имя в его устах.
