Может быть, это из-за нее он был так пьян тем утром в Гайд-парке? Наверное, они именно тогда расстались, и он старался утопить горе в вине. Поэтому он ее и поцеловал. Не могла же ее невзрачная внешность вызвать страсть в мужчине.
Он определенно нашел способ сообщить леди Ноутон, что его помолвка — обман.
Рука Брентвуда двинулась вниз по спине Энн и задержалась на ее ягодицах. Энн всей своей тяжестью наступила негодяю на ногу.
— Ох! — Он окинул ее злобным взглядом, но руку убрал.
— Извините, — мило улыбнулась Энн.
— Я отвлеклась. Что-то задело меня сзади. Надеюсь, ничего подобного больше не повторится.
Брентвуд возмущенно хрюкнул:
— Я сказал и могу повторить. Все считали, что Паркер-Рот женится на Марии. Сама Мария уж точно была в этом уверена.
— Увы, мир полон разочарований, полагаю, вам это хорошо известно. — Энн резко повела локтем, поскольку маркиз начал прижимать ее к себе, но он успел уклониться от удара.
— Паркер-Рот тоже будет разочарован?
Энн не поняла, что имел в виду Брентвуд, но спрашивать не стала.
— Мистер Паркер-Рот и я хорошо понимаем друг друга. Поверьте, вы можете не беспокоиться и не лезть в наши дела.
Брентвуд казался задумчивым — если идиот вообще может выглядеть задумчивым.
— Итак, он знает, что ты не девственница?"
"Вот же ублюдок! Господи, только бы их никто не услышал и никто не обратил внимания, что ее лицо стало краснее, чем платье! Черт бы побрал ее белую кожу, которая так быстро и легко краснеет!
— Вы ведете себе неприлично, лорд Брентвуд.
— Так он знает? Возможно, ты уже успела побывать в его постели? Многие в этом уверены. Ты выкрикивала его имя так же громко, как мое — тогда, десять лет назад, в саду у Геддинга?
Теперь Энн не чувствовала смущения. Она была в ярости. Ей не следовало продолжать этот разговор, но злость, уязвленное самолюбие и ненависть, копившиеся в ней десять лет, требовали выхода.
— Вас подводит память. Я не знаю и никогда не знала вашего имени, лорд Брентвуд, а если я и кричала в тот злосчастный день, то лишь от боли и шока.
Энн остановилась и попыталась вырваться из его цепких рук. Брентвуд не отпускал. В результате в них врезалась другая вальсирующая пара.
— Наши извинения, — пробормотал Брентвуд и снова закружил Энн в вальсе. Она была вынуждена подчиниться. — Тише, малышка. Откуда столько яда? — Его маленькие поросячьи глазки не отрывались от ее лица. — А ты и в самом деле стала намного интереснее, чем была в юности.
