Но разве может этот вариант сравниться с тем, который предлагает Абрикосов (так Шведов назвался Балову)? Спасти сына и заодно покарать мерзких ублюдков… Риск равновелик при любом из вариантов: Шведов доказал это, приведя в длительной беседе с Валовым массу весьма веских аргументов. Но результат совершенно разный. Месть — одно из самых сильных проявлений человечьей души. Нет ничего лучше для мусульманина, чем наступить ногой на труп поверженного врага и сказать обиженному близкому что-нибудь типа: «…Ты отомщен…» Да, пожалуй, и не только для мусульманина…
… — Стародубовск, седьмая! — выкрикнул динамик усталым женским голосом.
С утра до вечера — толчея и гвалт, никому не придет в голову, что по военному времени следует открыть дополнительный зал для переговоров."
"Ваха прошел в кабину. Всего на переговорном пункте семь кабин. Из них три — «заказные», две — живая очередь по коду, одна — местный телефон, а еще одна вообще не работает. Вчера члены команды полдня провели здесь, развлекаясь фиктивными переговорами: ставили «жуков» в трубки.
По окончании операции придется потратить еще столько же времени, чтобы снять радиомикрофоны — такие штуковины стоят дороговато, бросать нельзя.
Север, просочившийся вслед за объектом наблюдения на переговорник, вставил в ухо микроскопический наушник и включил размещавшийся во внутреннем кармане куртки небольшой приемник. Полковник сказал, что хлопцы по-чеченски общаться не станут — если не полные кретины. Местные контрразведчики прослушивают все телефоны, любой разговор на чеченском тут же берут на заметку.
Хлопцы будут говорить по-русски, избегая конкретных названий и пользуясь понятными обоим абонентам намеками.
— Откуда, братуха? — задушевно поинтересовался очень своевременно приткнувшийся рядом здоровенный помятый омоновец, остро пахнущий свежим пивом и заросший недельной щетиной до самых глаз.
— Хабаровск, — лаконично ответил Север, остро пожелавший в этот момент, чтобы «братуха» убрался отсюда как можно дальше и быстрее — а еще лучше, тихо и безболезненно умер, — СОБР.
— Вот, бля, занесло тебя! — удивился детина, сыто отрыгнув шашлычно-луковым амбре и тут же деловито предложил:
— По сто пятьдесят?
— Это Ваха, — раздался в наушнике слабенький голос Вахи, заглушаемый шумовым фоном извне. — Дайте Ахмеда.
— Жди — через пару минут, — пообещал вполне славянский голос.
— Салам алейкум, Ваха! — расплывающимся басом прокричал далекий абонент спустя пару минут.
— Ваалейкум ассалам! — обрадовался Ваха.
