Ахмед не замедлил воспользоваться ошибкой недруга: в два приема подъерзал к нему, навалился всей тушей и здоровой рукой ухватил за горло. И принялся ударно душить, ожесточенно рыча и мелко подрагивая напряженными ягодицами, как при затяжном оргазме.
Автоматчики, державшие на контроле Антона и Мо, дрогнули — синхронно опустили стволы и посунулись было к вожаку — помочь.
— Хо! — выдохнул Антон, выхватывая из губки «ПСС» и двумя верными выстрелами дырявя плечи автоматчика, находившегося напротив его ванны.
Раздался отчаянный вопль, автомат с металлическим лязгом упал на пол — парень с обвисшими безвольными плетьми руками метнулся вбок, запутался в собственных ногах и рухнул в ванну Ахмеда.
— Тук! — молниеносно взмахнул правой рукой Мо — тяжелая рукоять ножа с глухим стуком вошла в сопряжение со лбом второго автоматчика, который от удара опрокинулся навзничь. В следующий миг Мо мокрым буревестником выпорхнул из ванны и обрушился всей массой на поверженного бойца, занося второй нож для завершающего удара.
— Живым!!! — рявкнул Антон, выбираясь из ванны и одним прыжком приближаясь к ратоборствующим на скользком полу Ахмеду и Арзу.
Мо с большущим сожалением опустил руку с ножом, ухватил свою вяло мычавшую жертву за волосы и аккуратно стукнул башкой об пол. Мычание прекратилось.
— Отпусти, — скомандовал Антон, приставив ствол пистолета к затылку Ахмеда, заходящегося в победном рыке. — Отпусти, я сказал, а то башку продырявлю!
Ахмед неохотно разомкнул свою клешню, отпуская посиневшее под жиденькой бороденкой горло противника.
Арзу скрючился на полу и принялся утробно кашлять, суча ногами.
— Не любите вы друг друга, — попенял тяжело дышавшему Ахмеду Антон, собирая автоматы незадачливых мстителей. — Чуть что — сразу и душить…"
"…Старлей, начальник заставы, судя по его сияющему виду, был очень обрадован тем, что «собровцы» вернулись так скоро, привезли пленного обратно и прихватили с собой еще четверых. Не подвели, короче. Так обрадован был старлей, что не обратил внимания на «левую» «Ниву», в которой транспортировали пленных.
— А «двухсотого» зачем везете? — поинтересовался он, с мальчишеским любопытством заглядывая через стекло в багажник «Нивы», где лежал труп «снятого» во дворе боевика, завернутый в кусок брезента. — Не лень таскать такую дрянь?
— Менять будем, — устало буркнул Антон, искоса наблюдая за писающим на обочине Салом, углубившимся в кустики чуть более, чем нужно. — На тачку.
