— Алле? — мужлан взял аппарат у Сергея, приложил к уху, с минуту слушал, затем отложил переговорное устройство в сторону и с озабоченным выражением лица сообщил пленнику:
— Шефу не нравится твой тон. Говорит, что ты больно резвый. И это нужно исправить. У нас с тобой есть пять минут, чтобы привести тебя в порядок. То есть у тебя должен быть жалостный голосок.
— Желательно со слезой, — тонко вякнуло переговорное устройство. — Я вас слушаю, время идет.
— Мне глубоко плевать на ваши проблемы, — сонно зевнул Сергей.
— Кстати! Вы попробуйте застрелиться — может, я поплачу.
— Обработай, — коротко буркнуло переговорное устройство.
— Щас, — мужлан встал, размял бедра и вдруг со всего маху пнул пленника в лицо. Сергей, вскрикнув от неожиданности, ударился головой о пластиковый борт отсека, скрючился на матрасе и прикрыл лицо скованными руками. А мужлан, упершись руками в стены, принялся методично пинать мальчишку по болевым точкам, тыча в голову подошвами кроссовок и возбужденно урча:
— Тут у меня и не такие плакали, чмо горбатое! Тут у меня и покруче тебя обсерались, ублюдок!
Сказать, что Сергей был ошеломлен таким поворотом событий, значит прибегнуть к штампу.
Мир вдруг перевернулся с ног на голову, череп от страшного удара гудел, как сто тысяч сумасшедших слонов, грязные кроссовки мужлана с каждым ударом выбивали из перекосившегося сознания пленника агонизирующую мысль: «Не может быть! Такого просто не может быть!!! Это что же такое творится?!»
— Готов? — пискнуло переговорное устройство.
— Тебя спрашивают, ублюдок, ты готов? — продублировал мужлан, вытаскивая из кармана выкидной нож и щелкая лезвием.
— Вас… всех… убьют! — задыхаясь, прохрипел Сергей — последний удар в солнечное сплетение наполнил тело острой болью, не позволявшей сделать полноценный вдох. — Я… вас… я не боюсь!
— Упорный, — буркнул мужлан, наклоняясь к Сергею и одним движением остро отточенного лезвия распуская на две части перед его брюк совместно с ремнем.
— А ну-ка, вот так…
Рывком перевернув пленника на живот, мужлан содрал с него штаны, разрезал резинку трусов, оголил задницу и, навалившись сверху всем телом, возбужденно рыкнул в ухо:
— Я тебя щас вы…бу, красавчик! Ухх-х-х, какая попа! Ка-акая попа!!!
— Не… не надо!!! — задушенно прохрипел Сергей, ощутив вдруг задницей, как быстро растет и твердеет дородное мужланово естество, пока что упрятанное в штанах.
