Примерно треть этого ичкерского «спецназа», пребывавшего в ведении Беслана Сатуева, состояла из иностранных наемников, в том числе и соотечественников Абу. Наемники проживали в чеченских семьях, имели хорошо выправленные российские документы и при возникновении крайней необходимости (имеется в виду очередная «зачистка») выдавались за смертельно больных, глухонемых либо сумасшедших родственников. Для этого на заднем дворе всегда имелась вбитая в стену резервная цепь с ошейником.[38]
Ирина быстро поняла, почему Абу рискнул воспользоваться ее услугами, вместо того чтобы в первом же селе взять в переводчики одного из соотечественников, владевших языком.
Нет, разумеется, личностные предпочтения тоже играли свою роль: гораздо приятнее иметь в своем услужении привлекательную во всех отношениях женщину, образованную и сообразительную, нежели вонючего полуграмотного мужлана, хорошо разбирающегося в военном деле, но толком не умеющего связать пару фраз. Но главное было в другом.
Соотечественники Абу, мягко говоря, были необъективны при оценке деятельности отряда, в состав которого они входили. Сказывался обычный дух корпоративности, неизбежно возникающий в любом слаженном коллективе, где заработок каждого члена прямо пропорционален объему и качеству выполненной всем этим коллективом работы. Иными словами, соотечественники Абу безбожно привирали, значительно преувеличивая военные успехи своего подразделения и тем самым сильно искажая картину реальной действительности.
При посещении отрядов арабы-наемники, пользуясь прямым языковым доступом к эмиссару, коротенько выказывали свою радость по факту прибытия дорогого гостя (читай — представителя хозяина) и тут же принимались бахвалиться ратными достижениями своего подразделения. Эмиссар отличался постоянством в общении с земляками. Вежливо обрывая оных земляков на полуслове, Абу просил оставить его наедине с командиром, доставал свой блокнот со специально разработанным вопросником и, пользуясь Ирининым переводом, приступал к беседе.
Он требовал детального отчета по каждой проведенной акции: место, время, количество, коэффициент ущерба, совпадение с подтверждающими видеоматериалами и реакцией СМИ. Тут все было отработано: каждое свое действие боевики снимали на видеокамеру и, помимо предоставленных ранее Бесланом кассет и вырезок из прессы, у всех командиров хранились свои фото — и видеоархивы.
