— Я тебя прошу — ты только никому, ладно? Ни-ко-му-шеньки! Так вот — оказывается… ой, даже и не знаю, как тебе сказать… оказывается, оказывается… оказывается, мы все умрем… Представляешь?! И упругие, эластичные, сексуально-дразнящие, суперпривлекательные, из кожи вон лезущие, чтобы соответствовать, и обжоры-жиробасихи, пятитонки, что живут в свое удовольствие, спят да жрут. Все-все! Состаримся и умрем — паритетно, независимо от толщины слоя целлюлита…
— Ой-й — и дура же ты, Смола! — застонала Вика. — Я ей серьезно, а она все хиханьки да хаханьки… Не жалко?
— Себя?"
"— Тебя-тебя — красоты твоей! — гаркнула Вика.
— Надо же, за семнадцать лет ни разу на сторону — все время с мужем! Нет, я тебя как-нибудь проучу — расскажу всем. А то у нас все думают, что ты у нас эта… секс-бомба, короче, мужиками крутишь как хочешь, меняешь на неделе по паре… Мужики вьются вокруг, кругами писяют, думают — краля еще та, а она…
— Достала, — не выдержала Ирина. — Говори, чего хочешь, и отваливай — надоела.
— Роберт с друзьями, — без обиняков приступила к делу Вика.
— Я им фотки наши показывала. На пляже и в бассейне тоже, ты там есть…
— Совсем с ума сдурела? — всполошилась Ирина. — Ты что, не в курсе, что именно с этого начинаются всякие грязные шашни, фотомонтажи-шантажи?! Я тебя убью, если будешь кому попало показывать мои снимки!
— Да ты же там не голая! — успокоила Вика. — Ну и что — в бассейне? Брось ты, не бойся — ничего такого! Мальчишки славненькие, сладенькие такие, юненькие — какие там грязные шашни? Им бы сейчас потрахаться всласть да пожрать как следует — возраст такой.
— Они меня хотят, эти твои танцоры? — лениво зевнула Ирина, укладываясь на массажный стол и прикрываясь простыней, — надоело, что вездесущее зеркало, пристроенное неким хитрым образом, шпионит за каждым ее шагом. — Заочно, по фотографии, не нюхав, не видев вживую ни разу… Да?
— Так хотят, так хотят — кругами писяют! — заверила Викуша. — Слюнями брызгают, глазенки светятся! Говорят: «Ух-ххх, мы бы ее с ног до головы облизали! Мы бы ее… Ух-ххх!!!» Я тебе что хочу сказать… Ну если они со мной скачут добрых часа полтора… Ты представляешь, что они с тобой вытворять будут? Нет, ты представляешь?
— Все, я отключаюсь, — буркнула Ирина.
— Старая толстая потаскуха — у тебя одно на уме. Звони, когда будешь пребывать в состоянии сексуальной пассивности. Сейчас с тобой невозможно общаться.
— Да я же о тебе забочусь, идиотина! — с жаром воскликнула Вика.
