— Молодой, ветер в голове — сказал же, приходи каждый день кушать, обедать, ужинать. Не приходит. Бывает, на неделю пропадет — потом говорит, что занят — экзамены там, зачеты, туда-сюда… Что с этой молодежью творится — вообще головы на плечах нет!
— Ну и что мне теперь — номер в гостинице снимать? — сердито воскликнул вконец растерявшийся Александр Евгеньевич — до сих пор ему ни разу не приходилось опускаться до решения таких, казалось бы, мелочных и незначительных вопросов, которые требовали наличия определенного житейского опыта и специфической практики.
— Ну… хоть подскажи, куда там поехать, чтобы… Чтобы никто не знал и прилично было… Вот черт!
— Зачем гостиница, дорогой? — обиженно воскликнул Ибрагим. — Место всегда есть, это не проблема. Просто обидно, что так получилось, нехорошо как-то получилось, неожиданно… А место есть — тоже, между прочим, неплохое место, тихое, спокойное, приличное…
— Адрес давай, — буркнул Александр Евгеньевич, вытягивая из органайзера карандаш и доставая блокнот — потом нужно будет запомнить и стереть, как бы Мамочка не залезла ненароком.
Ибрагим продиктовал адрес. Александр Евгеньевич, хорошо знавший расположение улиц ставшего родным города, несколько просветлел лицом: имелось затаенное опасение, что экстренно обнаружившаяся «явка» Ибрагима будет располагаться у черта на куличках — где-нибудь в Южном Чертаново або в Северном Бутово, и окажется каким-нибудь гнусным вертепом, набитым венерическими малолетками и обкуренными казбеками (так Саша, слабо разбиравшийся в национальных особенностях кавказских народов, навеличивал всех подряд кавказцев, включая и соплеменников Ибрагима — ингушей.
А хитромудрого Назаряна, между прочим, кавказца тоже, он к данной категории и не думал относить, потому как столичные армяне давненько перестали быть для всех явно выраженными носителями этноса и трансформировались в коренных москвичей).
Против ожидания адрес оказался в районе Крымского Вала — двадцать минут езды от головного офиса «Иры», если по прямой и без автопроисшествий.
— Ну и что у нас там? — все так же ворчливо поинтересовался Александр Евгеньевич, не торопясь выпускать вроде бы проштрафившегося заместителя из виноватого состояния.
