Национальность для бывшего инженера-путейца роли не играла — воспитанный в духе сибирских каторжан-космополитов, он никогда не задумывался над этническими проблемами вселенского масштаба, а оценивал человека с позиции его полезности и личностных качеств.
Ибрагим доверие оправдал. Не найдя вакансии в фирме, Александр Евгеньевич оформил его «помощником президента по особым поручениям». Ингуш и помогал во все лопатки: с утра до вечера крутился под ногами, испрашивая для себя занятие, ревностно выполнял все возложенные на него задачи и за короткий срок изрядно преуспел в освоении специфики жизнедеятельности фирмы.
Друзей в «Ире» не завел: за людей считал только сильных рисковых мужиков, каким был сам и Саша-кунак, к остальным источал холодное равнодушие, более похожее на презрение. Старожилы «Иры» косились и пожимали плечами — пришлый, чужой, надменный, загадочный и нелицеприятный, как с таким дружить? В столице ингуш быстро обрел связи с земляками-кавказцами, каковых сыскался целый клан, и неожиданно оказался крайне полезен при решении извечных проблем с загребущим «Концерном», который никогда не упускал самостоятельную «Иру» из поля зрения, извечно желая врастать этот аппетитный кусочек в свою могучую полукриминальную плоть.
Так, когда решался вопрос образования районного филиала, Ибрагим дважды катался на «стрелки» с какими-то «левыми» бойцами «Концерна», привлекая в качестве вспомогательной команды своих земляков (номенклатурного внушения сверху оказалось недостаточно: новая «земля» — новые люди, к великому стыду бывшей правящей верхушки).
Раз «отмазал» Александра Евгеньевича — спас его от больших неприятностей, вызванных нетактичным поведением последнего. Президент — могучий и бесстрашный, рабуха-парень! — попросту выкинул из кабинета товарищей из «Концерна», явившихся в очередной раз пообщаться на предмет совместного ведения дел. Да надоели! Сколько можно! Вам же русским языком объяснили — не лезьте! Вот и выкинул. И помял слегка при том — косточка там у кого-то неэстетично хрустнула.
— Ты покойник, Кочерга! — сообщили ему спустя полчаса по телефону хорошо поставленным голосом с едва заметным чеченским акцентом. — За такой беспредел твоя «красная крыша» тебя не отмажет, можешь мне поверить. Завтра в восемь вечера будь в Химках — у плотины, как из города ехать. Будем решать, что с тобой делать. Не приедешь — завалят тебя прямо в офисе. Все — я сказал. Не забудь — завтра, в восемь вечера…
Саша.
