Похоже на творчество малолетнего маньяка, дорвавшегося до Панкиных фломастеров: малюсенький корявый вертолет, от него — стрелка, острие которой упирается в отчетливо вычерченный гигантский член, покрытый кабаньей щетиной, еще стрелка, указующая на плохонькую, едва угадываемую в штрихах наковальню, и — цифры: 30.01 — 3.30. Художественные изыски Джо, означающие примерно следующее: «С вертушкой — облом, ждем тебя у кузнецов сегодня ночью в половине четвертого». Или завтра утром в три тридцать — как вам будет угодно.
— Смотрела?
— Смотрела… Опять на неделю?
Ну, теперь все ясно. Перестрелка у брода, чеченский беби, раненый солдат — все ерунда. Обнаружен подлинный первоисточник барышниной кручины.
— Дня на три-четыре, — виновато потупился Антон. — Ты не думай — там ничего такого… э-э-э… в общем, это совершенно безопасно. Прогуляемся кое-куда, разомнемся…
— В гробу я видала твои разминки! — Татьяна подвинула сковороду на край печки, развернулась, уперла кулачки в крутые бедра, сердито поддула непослушно спадавшую на лоб челку: вполне готова к продолжительной борьбе на идеологическом фронте.
— А то я не знаю, чем вы там занимаетесь! После каждой такой твоей гульки весь район на ушах стоит! Нет, ты точно какой-то каличный! Ну чего тебе не хватает, а? Семья, дом, всего навалом, баба справная, дите родил вон… Да сколько ж можно?!
, — Там все такие, как я. Мастера. Я в полной безопасности, — сурово отчеканил Антон, поворачиваясь к жене каменным профилем — практика показала, что такие проявления критики снизу необходимо гасить в самом зародыше, иначе обеспечены затяжные дебаты самого тупикового характера.
— И давай не будем об этом — договаривались же…
— Не езди никуда, а? — голос женщины дрогнул, руки из оборонительной позиции суетливо метнулись по сторонам, не находя себе места, затем в умоляющем жесте сложились перед грудью. — Я тебя прошу — хватит, а? Антоша, миленький, родненький… Господи, вас же всех убивают! Все ж вы так — уходите, улыбаетесь — безопасно, мастера… потом вас в кузове обратно привозят…
— Типун тебе на язык, — Антон недовольно нахмурился:
— Напророчишь тут… И не надо судить так общо.
Люди разные, сама знаешь. Обещаю, что в кузове меня не привезут.
— У нас все есть, — напомнила Татьяна. — Мы себя всегда прокормим — и без этих твоих гулек за Терек…
— Нам деньги нужны, — неуступчиво буркнул Антон. — Не мешай мне зарабатывать нам светлое будущее.
