Джокер

— Ну, что встали? Стреляйте уж, если пришли, — как будто скомандовал.

Не успел договорить, как загремели выстрелы, защелкали отскакивающие от стен и цементного пола пули. Прозвучал громкий крик, звук падения тела, и в подъезде стало тихо, как ночью в музее. Выдрессированные окружающей действительностью соседи, затихли по месту жительства, не рискуя высунуть нос наружу. Никто даже не подошел к окну, чтобы осторожненько выглянуть наружу и правильно, между прочим, сделали, потому что буквально через несколько секунд во дворе дома началась нешуточная пальба.

Оперативно прибывший на место происшествия наряд милиции (через полтора часа после самого происшествия) обнаружил валяющихся у подъезда дома троих в темной одежде, вязаных масках на головах без малейших признаков жизни. Внутри самого подъезда на площадке между третьим и четвертым этажом они нашли большущую лужу крови и пятнадцать стреляных гильз.

— А где убитый? — поинтересовался старший наряда, сдвигая меховую шапку на лоб и почесывая затылок.

— Увезли в больницу, — пояснил молодой человек в строгом сером костюме, спустившийся сверху.

— Ты кто? — спросил один из милиционеров, наставив на него автомат.

— Сотрудник охраны господина Большакова, — ответил, предъявляя документы, молодой человек, и пояснил: — Ну того, в которого стреляли.

— А сам он где?

— В больницу повезли, — охранник тяжело вздохнул. — Вдруг выживет.

— Как же, выживет… — пробурчал с профессиональным цинизмом старший наряда.

 — Вон, сколько кровищи-то натекло. А те трое кто?

— Это они в шефа стреляли, ну, мы их на выходе и приняли.

— Понятно… — на охранника тут же на всякий случай надели наручники и угостили сигаретой. Все закурили.

Еще через час на место прибыл следователь прокуратуры, эксперт и местные опера. Вместе с ранее прибывшими задумчиво постояли у лужи крови, еще разок перекурили и приступили к работе. Следователь достал из портфеля бланк протокола осмотра места происшествия и ручку из нагрудного кармана форменного кителя.

Эксперт зафиксировал место происшествия на камеру и, кряхтя, начал собирать гильзы. С охранника сняли наручники. Оперативники стали звонить во все двери и строго интересоваться у тех немногих кто их открыл, об услышанном и увиденном. Единодушные в гражданском порыве жильцы честно, как на духу, поясняли, что ни черта не видели и почти ничего не слышали.