Джокер

Остановился на Ольховской и по мере возможности постарался понять, насколько серьезно меня задели: сквозная рана в левом боку, маленькое аккуратное входное отверстие и здоровенное выходное, плюс к этому, одна дырка в левом бедре. Значит, пуля внутри. Что сказать, плохо, но не смертельно. Кое-как перевязав себя бинтом из автомобильной аптечки, я проехал немного дальше. Завернул во двор на Доброслободской и аккуратно припарковался между темно-зеленым «тойотовским» внедорожником и насквозь ржавым «ушастым» «запорожцем», думаю, моим ровесником.

Как говорится, шандец, приехали. Силы стремительно покидали меня вместе с сочащейся сквозь бинты кровью. Мое продырявленное тело настоятельно требовало оперативного медицинского вмешательства. Значит, звонок другу. Шучу, я совсем не собирался грузить своих немногочисленных друзей проблемами.

Для таких случаев существуют другие, специальные люди. Даром, что ли, я несколько лет исправно отсылал им долю с каждой исполненной акции?

— Слушаю вас… — прозвучал в трубке незнакомый мне голос.

— Знаете, кто вас неурочно беспокоит?

— Начинаю догадываться.

— Догадывайтесь быстрее, амиго.

— Только что догадался, — естественно, догадался, «неурочно» и «амиго» были моим личным паролем. — Слушаю вас.

— Я ранен, нужна срочная эвакуация.

— Серьезно?

— Не смертельно, в бок и в ногу, но я быстро слабею.

— Где вы находитесь?

— Доброслободская улица, правая сторона, если ехать с Новой Басманной, первый поворот направо после бани, во дворе. Серая «десятка», номер…

— Ждите, выезжаем.

Боль немного стихла, зато стало клонить в сон. Хреново. Я распахнул дверцу машины, ворвавшийся вовнутрь холод меня несколько взбодрил. Закурив, достал трофейный телефон и включил его. Так и есть, один-единственный номер в памяти, мой собственный. Если после всего этого я выживу, а я постараюсь, чекист Петр и его хозяин очень о многом пожалеют.

Вдалеке раздался и стал приближаться вой сирены. Зазвонил телефон, на этот раз, мой собственный.

— Да, — должен признаться, голосок у меня звучал слабо.

— Мы подъезжаем, не вешайте трубку.

— Хорошо, — я посмотрел на часы. Со времени моего звонка прошло всего тридцать восемь минут. Мне показалось, что два часа минимум.

Звуки сирены прозвучали совсем близко и, вдруг, смолкли. Во двор медленно въехала машина «скорой», развернулась и остановилась, перекрывая въезд во двор. Трое вышли из машины и направились ко мне.

— Вы нас видите? — прозвучало в трубке.

— Да.

— Отлично, — и телефон смолк.