Джокер

Хренушки, ребята. Я резко прибавил шагу. Ходить я, кстати, умею быстро, хотя и не очень люблю.

Метров через сто я снова посмотрел назад. Если молодой поспевал за мной, то его напарник трусил сзади, понемногу отставая. Они явно собирались на меня напасть, пусть даже посреди улицы. Потасовка почти в центре столицы в мои планы не входила, а еще очень не хотелось разборок с родной милицией, а потому я резко рванул вперед и, пробежав метров тридцать, заскочил в подъезд.

Первый из решивших меня ограбить очутился там же почти сразу за мной, так торопился.

Натужно дыша, попытался схватить меня за рукав.

— Гони бабки, пидор, — и освежил воздух запахом гнили. У юноши явно был кариес.

Характер у меня, скажу честно, стойкий и выдержанный, стремительно приближающийся к нордическому, что неоднократно отмечалось в аттестациях и служебных характеристиках. А еще я всегда стараюсь избегать ненужного мордобоя. Однако есть слова, которые следует вбивать в глотку их произнесшего вместе с зубами.

Поэтому я сделал небольшой шажок вперед и резко ударил его ногой прямо туда, откуда росли его собственные ноги.

— У-у-у-у-й, — завыл грубиян и начал сгибаться в пояснице.

Времени до встречи со вторым участником нашего междусобойчика оставалось не так много, поэтому я не стал читать ему лекций о хороших манерах, а просто пробил локтем в глаз, подсек ноги и с акцентом ударил каблуком по челюсти. Под ногой что-то хрустнуло. Минус один. Предполагаемый диагноз: все не очень хорошо, ближайшие перспективы — жить, судя по всему будет, а вот грызть сухари — вряд ли.

Достав из внешнего бокового кармана куртки лучшую подругу российского интеллигента средних лет, раскладную титановую дубинку, я резко взмахнул рукой, приводя ее в рабочее положение. Заложил руки за спину и стал ждать второго.

А, вот, и он. Осторожно открыл дверь и вошел. Остановился в нескольких шагах от меня, поправил вязаную шапочку на голове, извлек из нарукавных ножен финку из серии «Привет от братвы», покрутил между пальцами и сделал пару перехватов.

Сразу стало ясно, что в местах лишения свободы товарищ времени даром не терял, а упорно тренировался.

— Отпрыгни, — предложил я, — а то всякое может…

— Щас… — ровным голосом ответил он, подходя ближе."

"Он показал, что нанесет укол в лицо с правой, а сам перебросил финку в левую руку и, крутанувшись, попытался секануть меня по артерии на внутренней части бедра.