Джокер

Сейчас тебя отведут в гостиницу, — добавил что-то на родном языке, и продолжил под общий хохот — Мы очень добрые люди, и у нас всегда много гостей. Для них даже две гостиницы построили. В большой сейчас слишком много людей, поэтому ты пойдешь в маленькую. Сейчас мы будем кушать, а завтра с утра еще поговорим."

"— Большое вам спасибо, уважаемый, — приложил ладонь к сердцу пленник и застыл в неловком поклоне, казалось, совсем не сознавая, в какое же дерьмо он влип. Типичный комнатный московский мужчинка в недавно еще щегольском «костюме плантатора», светлых полотняных брючатах и того же цвета рубашке навыпуск — белый пушистый кролик, исключительно по собственной дурости затесавшийся в компанию волков.

 — Могу я попросить немного воды? — жалобно проговорил он. — Очень пить хочется.

— Потерпи немного, — отмахнулся от него, как от мухи, главарь. — В гостинице плов будешь кушать, чай пить. Иди! — здоровяк в халате, как котенка, сгреб пленника за шиворот и потащил наружу.

Его проволокли через двор и подвели к странному строению.

Стены из саманного кирпича, хилая крыша, покрытая вязанками травы, висящая на одной петле хилая дверца.

— Что это? — вскричал пленник. — Куда вы меня ведете?

— Уже привели, дорогой, — ласково отвечал конвоир, пинком ноги загоняя его вовнутрь. — Принимайте гостя, — сказал он двоим звероватого вида субъектам и удалился.

С трудом удержавшись на ногах, пленник остановился посреди помещения, с любопытством оглядываясь по сторонам. Два потертых коврика на земляном полу, деревянная лестница у стены.

Круглое отверстие в полу с открытой металлической крышкой. Устойчивый запах анаши. Все.

Один из охранников достал ключ и отпер внутреннюю решетчатую крышку, второй поднес лестницу и опустил ее вниз.

— Залезай давай, — приказал он, хихикая.

— Не надо! — заорал пленник. — Я темноты боюсь!

— Не бойся, — засмеялся другой. — Темнота — друг молодежи… — и подтолкнул упирающегося пленника в сторону ямы.

— Я кричать буду! — заявил он, начиная спуск в темень и смрад.

— Кричи на здоровье — захихикали тюремщики.

Его голова исчезла, а потом опять появилась на поверхности.

— А можно, я буду петь?

— Пой, а мы слушать будем. Хорошо петь будешь, ночью наверх поднимем, покушать дадим, любить тебя будем.

Он спустился вниз, лестницу вытянули наверх, решетчатую крышку опустили и заперли на замок. Внутри ямы стояла жуткая вонь, под ногами шуршала сухая трава. Подождал, пока глаза привыкнут к темноте, и попытался осмотреться по сторонам.