Джоре (СИ)

— Ох, и пакостный же у тебя язык, Станислав Иваныч, вот пошто же ты на хороших людей-то напраслину наводишь? Правильно я тебе говаривал давеча, что вы смотрите, а не видите, слушаете и не слышите. А свои огрехи и недомыслие на других людёв перекладываете.

— Иван Демидыч, вот ты сейчас это к чему сказал?

Послушался я Демидыча, присел у машины на корточки, но сколько не смотрел в сторону берез, так ничего и не увидел. Обернувшись, снова увидел хитрую улыбку Демидыча. Внутри, помоленьку начинали закипать раздражение и злость, но сдержав себя, я хмуро спросил.

— Иван Демидыч, может ты подскажешь, что я должен увидеть? Сколько не смотрел на эти березы, но так ничего и не увидел.

— Дорогой ты мой человек, Станислав Иваныч, я же тебя просил глянуть в сторону берез, а не на сами деревья.

Демидыч кряхтя вылез из машины, присел на корточках рядом со мною и указывая в сторону берез стал пояснять.

— Вот гляди-ка, Станислав Иваныч, везде травушка от трассы до околочка замуравилась, а в направлении ентих двух берез чуть пожухлая.

Глядим далее, пожухласть ента двумя ровными линиями бежит от трассы в раскол меж околочками, а расстояние меж ними окурат на локоть меньше сажени. Теперь углядел?

— Да. Вот сейчас увидел чуть пожелтевшую траву, но честно скажу, я так и не понял твоих последних пояснений.

— Мда. Трудно-то как вам нонче городским жить-поживать, совсем уже от матушки-природы оторвались. Ладно, попробую пояснить во вашему. Вот гляди-ка, чуть пожухлая травушка пониже замуравленной будет, как раз на пару вершков, т.

 е. около 9 см., а что сие означает? А означает это, что чуть пожухлая травушка с трудом пробивалась к солнышку и всё потому, что земля под ней более плотная, а плотная она от того, что ее машины своими колесами укатывали. Тепереча ты понял меня, Станислав Иваныч?

— Да, теперь мне всё понятно, Иван Демидыч, но почему ты мне сразу, по простому, не сказал, что тут старая колея дороги травой заросла?

— Станислав Иваныч, ну сказанул бы я тебе, что мол вот тут старая дорога быльём и травушкой поросла, ну и что? Доехал бы ты по травушке до первой ямины или оврага, а далее чего бы делал-то? А так, ты теперича сам можешь дорогу видеть и доедешь до места без всяких яких.

Уразумел?

— Уразумел, Иван Демидыч, благодарю за науку.

— Да ладно тебе, Станислав Иваныч, чего уж там, неча небеса словесами сотрясать. Может потихонечку поедем уже? — поднявшись, Демидыч сел в машину, и сказал, словно для себя, а не для меня.