Джульетта стреляет первой

– Но ты точно не убивала?

– Где я оружие возьму?

– Тогда, значит, отец Марьянкин, – легко переменила точку зрения Анжела. – Или даже Кикин мой. По идейным соображениям. Он все зудит, что закон бредовый и мы все овцы-бараны.

– А преступника не поймали?

– Наши полицаи ищут, – с крайним пренебрежением отозвалась художница.

– Чего там у вас вообще творится?

– Дурдом полный. Траур, черные флаги развесили. Наш мэр – можешь себе представить! – ходит в сосиску пьяный. Раньше-то почти правильный был, а сегодня вообще дошел – в канаве валялся.

Его вынуть хотят, он бормочет: «Не трогайте. Я свинья». А новый главарь теперь Марк. Пацаненок. Можешь себе представить?

– Когда вы его выбрать успели?

– Не выбирали мы! Максимус такое завещание оставил!

– Хороша у вас демократия.

– Да ладно, какая разница, кто на троне сидит!

– Слушай, а ты можешь мои вещи выслать?

– Сорри, – хмыкнула художница. – Никак. Все куда-то вывезли на пикапе, дом заперт. Я могла бы спросить, но мой Кикин злой как черт.

Велит мне, чтобы тихо сидела.

– Ладно, – вздохнула Таня. – Сиди тогда тихо. А можешь хотя бы узнать, как там Джеф?

– Медбрат в вашей больнице. Афроамериканец.

– Ах, ты, значит, еще и с ним развлекалась! – возликовала Анжела. – А мне не призналась! Видела я его. Вчера. Печальный такой ходит!

«Ходит – значит, все хорошо».

И Таня задала последний вопрос:

– Слушай. А когда вы свое чудо-лекарство запатентуете?

– Не знаю, – сразу погрустнела художница. – Профессор боится. Там куча побочек обнаружилась.

 – Понизила голос: – У Максимуса, оказывается, еще два года назад канцер начался. Химиотерапию делали. А он все равно продолжал пить таблетки и эликсир себе колоть. Ну и доигрался – от стадии нуль до третьей. Кто на такое средство патент даст?

– Жаль, – искренне расстроилась Татьяна. – Я так хотела омолодиться.

– А по-моему, лучше быть старушкой, чем от рака умереть, – с жаром прокомментировала Анжела.

И шумно прихлебнула.

– Что пьешь? – поинтересовалась Садовникова.

– С ним, – виновато вздохнула. – И бегать я перестала. – Хихикнула. – Совсем пропадаем тут без тебя.

– Я все равно бы ничего не изменила, – уверенно произнесла Татьяна. – Человек должен сам решать, как свою жизнь строить. И социальная реклама тут не поможет. Бросай свой Матуа. Приезжай в Москву. Я тебе выставку организую.

– В Москву, в ваши холода, пробки? Да что я, больная? – возмутилась художница.

– Ну, тогда счастливо оставаться, – попрощалась Таня.