Джульетта стреляет первой

Но, вместо того чтобы тоже бежать отсюда, обернулась, толкнула локтем одного, второго, наступила кому-то на ногу, влетела в круг – и увидела.

На песке, лицом вниз, скрючилась маленькая тощая фигурка. Уютно лежит, будто спит. Только рука вывернута и песок рядом с головой темный от впитавшейся крови. Худышка, совсем девчонка. Одна нога босая, на второй – сандалик с бисером. Обгрызенные ноготки, застарелые мужские мозоли на ладонях. В лицо можно не заглядывать. Марьяшка.

Метрах в трех, на спине, – мужчина с неподвижным лицом.

Тот самый влюбленный в нее садовник.

Но девчонка ведь не воспринимала его. Откровенно насмехалась. Зачем им было вместе прыгать со скалы?!

К Тане бросилась Анжела, уткнулась носом в плечо. Всхлипнула:

– Почему они сделали это?

– Они?! Марьяшка никогда не стала бы прыгать! – твердо произнесла Татьяна.

– Тут говорят, они за руки держались, – пробормотала Анжела.

– Кто говорит? – встрепенулась Татьяна.

– Я говорить! – резко отозвался мужской голос. – Я наблюдать. Я видеть.

Еще один рабочий. Ну да, напарник погибшего. Лицо каменное. Глаза сухи.

Что за странная толпа? Почему все молчат? У нас бы обязательно всхлипывали. Кричали. Кто-то бы взялся искусственное дыхание делать. Да и вообще поразительно. Никакого ограждения. Никакой полиции. Хотя да. Весь порядок на острове охраняют пятеро дружинников.

Они с Анжелой успели с горы сбежать – но никого из представителей власти на месте по-прежнему не было.

Татьяна растерянно обернулась. Взглянула на лица стоящих вокруг.

Коренных островитян среди собравшихся почти не было. Чилийцы, тайцы, афроамериканцы. Многие в униформе. Высоченный негр не сводит с нее глаз.

– А я видеть, как они идти мирадор, – повторил чилиец в униформе. – Идти, руки держаться.

– И видели, как прыгают?

Таня не хотела вести допрос. Она просто не верила, не могла представить, чтобы Марьяшка шла за руку с этим дебелым, лицо в оспинах, типом. И тем более прыгала вместе с ним со скалы.

– Как прыгать, не видел. Видел, как целоваться. Сегодня. И раньше, – твердо ответил чилиец.

– Бред, – прошептала Садовникова.

Она присела на корточки. Погладила девочку по плечу. Холодное и совсем мягкое – кости раздроблены.