Джульетта стреляет первой

– И что? Заманил ее не куда-то, а на обрыв? И убедил вместе прыгнуть? Да быть не может! Марьяшка – боевая девчонка. Что не по ней – легко послать может. И в глаз дать. Руки сильные – с любым мужиком справится.

– Что может девочка двенадцати лет против взрослого мужика? – мгновенно возразил Виктор Андреевич. – И потом, мы не знаем, как все точно произошло. Возможно, они случайно упали.

– А этот ваш свидетель? – иронически поинтересовалась Татьяна.

– Он видел только, как Марьяна с Хорхе шли и держались за руки.

Что происходило непосредственно на обрыве, неведомо никому. И возможностей для экспертизы у нас нет. Он мог столкнуть ее, а потом прыгнуть сам.

– Потому что девочка отвергла его любовь.

– Нормальные люди так себя не ведут, – уверенно произнесла Татьяна.

– Завтра я отправлю запрос в Сантьяго. По условиям контракта парень представил справку, что абсолютно здоров, но в Чили эти бумажки покупаются даже легче, чем в России.

Полковник тяжело вздохнул:

– А пока пришлось отца Марьяны госпитализировать.

Он на себя руки наложить хотел.

И Таня немедленно вспомнила. Выкрикнула:

– Может, это все инсценировка? Месть?

– Чья? – Полковник изобразил искреннее удивление.

– Ну ведь Марьянин отец когда-то убил единственного сына соседей. Логично в отместку лишить его единственной дочери.

– Вряд ли такое возможно, – вяло проговорил Виктор Андреевич.

– Просто некому мстить. Чисто технически. Отец погибшего с острова давно уехал. Мать абсолютно спилась.

Вы ее видели? Руки трясутся, ноги не держат. Куда ей человека столкнуть! Тем более двоих.

– Она могла кого-то нанять… Или… или просто притворяться, что беспомощна. Специально, чтобы ее не подозревали… – заметила Татьяна.

Полковник иронически вздернул бровь:

– Да, Татьяна Валерьевна. Я понял. Вы очень деятельный, неравнодушный человек. И еще – большая фантазерка.

Протянул свою лапищу – огромную и противно потную:

– Приятно было пообщаться.

И тяжело потопал прочь.

Провожать его Татьяна не стала.

Опустилась в плетеное кресло. Грохот океана, свист ветра. Темно, бесприютно, холодно.

«А Марьяшка не боялась. Лезла в воду при любой погоде». Садовникова еле удержалась, чтобы снова не заплакать.

Сейчас, в тишине, темноте и одиночестве, ей казалось – никаких смертей не было. Просто спектакль. Очередная постановка «Ромео и Джульетты». Причем довольно бездарная.

Таня ни на секунду не поверила в официальную версию.