Джульетта стреляет первой

Садовникова ответила крепким рукопожатием:

– В твоем контракте не запрещено водиться с черными?

– Мне никто не смеет запретить самой выбирать друзей, – твердо ответила она. И деловито спросила: – Что у вас за совещание?

– Да Мигель куда-то пропал.

– Да. Они вместе приехали. Жили в одной комнате.

– Это ведь он вчера доложил, как Марьяна с его другом на утес шли?

– Ага. Его прямо с пляжа этот ваш жирный полицейский на допрос утащил. И все. Мигель не вернулся.

– А где же он? – Таня искренне изумилась.

Тюрьмы (гауптвахты, следственного изолятора) на острове, ей говорили, не имелось.

– Поздно вечером явились из мэрии, – поморщился Джеф. – Велели его вещи собрать. Сказали – контракт с ним разрывают. Он немедленно покидает остров. В четыре утра вроде придет специально за ним катер. Доставит его прямо до Вальпараисо. Мы, конечно, все сделали. Чемодан отдали. Но думаем, что очень странно это все. Зачем заказывать катер? Это дорого. И почему нельзя было Мигелю самому чемодан упаковать? И попрощаться?

«Действительно странно», – мелькнуло в голове у Тани.

В памяти всплыло лицо чилийца. Тот вчера выглядел будто под воздействием наркотиков. Глаза стеклянные. И повторял как попугай: Хорхе и Марьяна шли, держась за руки. Хорхе и Марьяна шли…

Отработал номер – и бесследно исчез.

Джеф обеспокоенно продолжал:

– Мы точно не знаем, сколько стоит арендовать катер до Вальпараисо. Но это минимум десять тысяч долларов.

– Может, и больше, – согласилась Татьяна.

– И зачем платить такие деньги, чтобы его прямо немедленно домой отослать? Чего он-то плохого сделал?

– Ну… он стал свидетелем того, о чем хотят побыстрей забыть, – пробормотала девушка.

– Или видел что-то, что ему было видеть нельзя, – с вызовом взглянул на нее афроамериканец.

«Дуралей ты, – вздохнула про себя девушка. – Тоже, как Мигель, хочешь исчезнуть?»

– Джеф, у тебя семья есть?

– Есть. Мама. Отец. Три сестры. Брат.

– А ты наверняка единственный кормилец.

– Ну, вроде того, – приосанился он.

– Знаешь, – искренне произнесла она, – я здесь сама новичок.

– Джеф, милый. – Таня улыбнулась ему почти как родному. – Ты все равно ничего не сможешь сделать.

Он взглянул с вызовом:

Садовникова поморщилась:

– Джеф, я ничего не могу тебе обещать. Могу только сказать, что тоже не выношу несправедливости.

– Ты девчонка. – В его голосе засквозило презрение. – Ты испугаешься.